Крик Елены пронзительно звучит в моих ушах, когда Франко принимает мой вес, опуская меня на пол.

— Елена. Моя тетя, — огрызаюсь я на него, прижимая руку к тому месту, где оно чертовски болит.

Франко переворачивает один из столов на бок, чтобы использовать его в качестве прикрытия, а затем Елена падает рядом со мной на колени, а моя тетя и Лео прямо за ней.

Лицо Елены бледное, и она бросает один взгляд на кровь, просачивающуюся сквозь мои пальцы, затем она засовывает руку мне за спину и хватает мой пистолет.

Я наблюдаю, как лицо моей жены напрягается от гнева и беспокойства, а затем она кричит на Франко.

— Тебе лучше оставить его в живых. Если мой муж умрет, умрешь и ты.

Она тянет тетю Урсулу дальше за стол.

— Прижми руку к ране. Нам нужно остановить кровотечение, — Елена хватает скатерть и сворачивает ее, — Используй это.

Тетя Урсула делает, как ей приказано, и, отведя мою руку от пулевого ранения, оказывает давление.

— Я... — начинаю говорить я, но Елена заставляет меня замолчать.

— Мы выберемся отсюда, — уверяет она меня, и черты ее лица на мгновение смягчаются, когда она смотрит на меня, — Просто не двигайся. Хорошо?

Несмотря на то, что на нас нападают, я должен признать, что мне нравится видеть, как моя жена берет на себя ответственность. Это сильно заводит.

Я восхищаюсь ею еще секунду, потом говорю.

— Я в порядке. Рана не глубокая, — я забираю у нее пистолет и переключаю свое внимание на Франко и Лео, — Что вы видели?

— Ничего. Это могло произойти откуда угодно, — отвечает Франко.

Блять. Мы легкая добыча.

Глава 22

ЕЛЕНА

Я беру на себя обязанности тети Урсулы и, убрав ткань с раны, проверяю ее.

— Я в порядке, amore mio — любовь моя, — говорит Люциан.

Вид крови, сочащейся из его раны, пробирает меня до костей.

Сохраняй спокойствие, Елена. Сохраняй спокойствие.

Я крепко прижимаю ткань к его боку, затем поднимаю на него глаза.

Боже, позволь нам выбраться отсюда живыми.

Поднимая свободную руку, я кладу ее ему на подбородок, и на всякий случай, если что-то пойдет не так, я наклоняюсь к нему и прижимаюсь поцелуем к его губам.

— Ti amo — Люблю тебя.

Сидя между осколками стекла, прикрываясь только столом, я впервые в жизни произношу слова «Я люблю тебя».

Глаза Люциана темнеют к полуночи. Он хватает меня за затылок, притягивает к себе и крепко целует. Затем так же быстро он отпускает меня и принимает сидячую позу. Он отбрасывает окровавленную ткань в сторону и рявкает на Франко.

— Пусть люди обыщут каждое гребаное здание, откуда мог быть сделан выстрел. Я не планирую сидеть здесь весь гребаный день.

Затем он переводит свой пристальный взгляд на Лео, тетю Урсулу и меня.

— Ползите в заднюю часть ресторана. Я хочу, чтобы они отошли от окна, — инструктирует он Лео.

Когда я смотрю на тетю Урсулу и вижу, что она явно потрясена, я подталкиваю ее двигаться.

— Ползи. Ты первая. Я прямо за тобой.

— Dio. Dio. Dio — Боже. Боже. Боже, — повторяет тетя Урсула, ползая впереди меня, пока Лео прикрывает наши спины.

— С нами все будет хорошо, — пытаюсь я ее успокоить. Мы прячемся за стойкой, где прячутся два официанта, и я притягиваю тетю Урсулу в свои объятия, — Люциан вытащит нас отсюда.

Крепко обнимая тетю Урсулу, я заглядываю за угол прилавка, мои внутренности скручиваются от беспокойства за Люциана.

— Отойдите, миссис Котрони, — приказывает Лео, а затем охраняет нас, пока мы ждем.

Вскоре я слышу вдалеке вой сирен и посылаю благодарственную молитву.

Через несколько секунд повсюду полиция. Прилегающая территория охраняется, но мы продолжаем сидеть за прилавком, пока к нам не подходит Люциан.

— Мы можем безопасно уйти, — говорит он, но все же его глаза продолжают сканировать фасад ресторана в состоянии повышенной готовности.

Я помогаю тете Урсуле подняться, а затем она крестится, шепча благодарственную молитву.

Люциан выводит нас из ресторана туда, где Франко припарковал машину прямо перед входом. Только когда мы в безопасности внутри бронированной машины, мне удается сделать полный вдох.

У меня начинают дрожать руки, и, чтобы не думать о худшем, что могло случиться, я сосредотачиваюсь на осмотре раны Люциана.

Мое сердце сжимается при виде этого, и я мгновенно погружаюсь в беспокойство.

— Нам нужно отвезти тебя в больницу, — говорю я, когда вижу, что его рубашка на пуговицах испачкана кровью.

— Я в порядке, amore mio — любовь моя, — говорит Люциан обманчиво спокойным голосом. Я поднимаю на него глаза и вижу, как в его темно-карих радужках зреет гнев.

Я могла потерять Люциана сегодня.

Если бы эта пуля попала выше.

Если бы Франко не оттащил его назад.

Люциан берет меня за левую руку, и его большой палец касается кольца на моем пальце.

— Я здесь. Я в порядке. Не волнуйся.