Войдя в нашу комнату, я внезапно останавливаюсь. Елена занята тем, что натягивает леггинсы, и на секунду я хорошо вижу ее идеальную задницу, покрытую только кружевами.

Иисус.

Мои глаза скользят по ее спине, и когда я закрываю дверь, она оглядывается через плечо, когда лезет в шкаф за рубашкой большого размера.

До сих пор она избегала одеваться передо мной, и вместо того, чтобы как можно быстрее натянуть рубашку, она сбрасывает ткань и бросается ко мне.

Она обнимает меня за шею, и я почти рычу, чувствуя только ее кружевной лифчик между нами, ее груди прижимаются к моей груди.

Я испытываю искушение в пределах дюйма моего здравомыслия бросить ее на кровать и вытрахать весь гнев и стресс. Вместо этого я крепко обнимаю ее и наслаждаюсь ощущением ее обнаженной кожи.

Она поднимает голову, и когда наши взгляды встречаются, все исчезает.

Покушение на мою жизнь.

Враги у моей двери.

Все, что я вижу, это любовь, сияющую в ее глазах. Страх за мою жизнь. Лихорадочное горе от того, что она почти потеряла меня.

Поднимая руки, я подставляю ее лицо.

— Amore mio — Любовь моя, — шепчу я, счастливый, что она научилась любить меня, но чертовски злой, что ей пришлось стать свидетелем удара по моей жизни. Я хотел избавить ее от этой части нашей жизни.

— Я была так напугана, — шепчет она, — Я не могу потерять тебя.

Мои глаза ласкают ее.

— Ты меня не потеряешь.

Когда она отстраняется, то опускает руку к повязке на моем боку, вид которой, кажется, причиняет ей боль. Возможно, большую, чем чувствую я.

— Я в порядке, — повторяю я еще раз.

Она качает головой.

— Sei la miglior cosa che mi sia capitata — Ты лучшее, что случилось со мной, — она шепчет, — Sei il mio tutto — Ты мое все.

Эти слова поселяются глубоко в моем сердце. Они проникают в мою душу.

Взяв ее за подбородок, я поднимаю ее лицо к своему, а затем соединяю свои губы с ее.

Я целую ее со всем сдерживаемым голодом, который нарастал с тех пор, как я увидел ее. Мой язык прижимается к языку Елены, показывая ей, что я планирую сделать с ней сегодня вечером.

Я устал ждать.

Она любит меня.

Я люблю ее.

Я не собираюсь ждать ни дня дольше, чтобы потребовать ее всю.

Будь моя воля, я бы трахнул ее прямо сейчас, но я не могу оставить свою тетю одну, пока она в таком состоянии.

Я прерываю поцелуй и отпускаю Елену, пока не передумал.

— Я беру отгул на остаток дня. Пойдем отдохнем в гостиной, — потому что, если мы останемся здесь, я потеряю тот небольшой контроль, который у меня есть.

Я подхожу к шкафу и достаю пару спортивных штанов и футболку. Когда Елена поднимает свою рубашку, я расстегиваю ремень и снимаю туфли. Ее глаза устремляются на меня, а затем она стягивает ткань через голову, пока я стягиваю брюки с ног.

Мои глаза остаются прикованными к ней, и как только ее голова появляется в вырезе футболки, она смотрит на меня.

На ее лице нет неловкости, когда она видит, что я стою, одетый только в пару боксеров. Она выглядит комфортно, и это успокаивает меня.

Я влезаю в спортивные штаны и натягиваю футболку. Как только я заканчиваю, Елена берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Она приподнимается на цыпочки и целует меня в челюсть.

Момент кажется интимным между нами, как будто мы наконец перешли к следующему этапу наших отношений.

Я притягиваю ее ближе к себе и, подняв правую руку к ее щеке, наклоняюсь и завладеваю ее ртом. Поцелуй нежный и медленный, наполненный нашей вновь обретенной любовью.

Когда я начинаю отстраняться, Елена следует за мной, а затем углубляет поцелуй. Я отпускаю ее руку и, обхватив ее затылок, наклоняю ее, чтобы получить лучший доступ к ее рту.

Она издает стон, и я мгновенно напрягаюсь, поцелуй за долю секунды превращается из любящего в грязный.

Мой контроль ослабевает, и, схватив ее за задницу, я прижимаю ее к своему телу. Елена обхватывает меня ногами, и я прижимаю ее к двери шкафа. У меня в боку пронзает боль, но я игнорирую ее в тот момент, когда чувствую тепло Елены, согревающее мой член. Мой язык набрасывается на ее язык, и я сильно толкаюсь, мой член хочет разорвать одежду между нами.

Время исчезает. Мой стресс спадает с моих плеч. Мой гнев отступает.

Есть только Елена. Мы целуемся, исследуем и пожираем рты друг друга.

Мои бедра продолжают двигаться в поисках любого трения, которое я могу найти, и искушение тепла между ее ног сводит меня с ума.

Я просовываю руку ей под рубашку, а затем мои пальцы наслаждаются ее нежной кожей. Я исследую изгиб ее талии, ребра, а затем кружево, прикрывающее ее грудь.

Желая увидеть ее лицо, я прерываю поцелуй. Затаив дыхание и с распухшими губами, наши глаза встречаются. Я убираю кружево со своего пути, и моя ладонь принимает на себя тяжесть ее груди. Мой большой палец касается ее соска, голод вырывает из меня рычание, когда ее губы приоткрываются от моего прикосновения.

— Господи, Елена.