— Нравится нам это или нет, Валентино Лукас — часть la famiglia — семьи, — напоминает мне моя тетя.

Он не сделал ничего, чтобы заслужить смерть. Не в глазах наших общих союзников.

Я делаю шаг назад, и мои пальцы сжимаются вокруг Glock. Изо всех сил пытаясь обуздать свой гнев, я выкрикиваю.

— Убирайся нахрен из моего дома.

Я перевожу взгляд на Франко, и он тут же хватает Тино за руку, чтобы вытащить его, если понадобится.

Тино отступает и плюет на меня.

— Ты должен мне за потерю Данте.

Я сокращаю расстояние между нами, пока мы не оказываемся лицом к лицу, мои глаза сверлят его.

— Я. Тебе. Ничего. Не. Должен.

— Ты убил моего мужчину, — шипит он, отказываясь отступать.

Снова мои пальцы сжимаются вокруг оружия, и я стою на своем, мой голос обманчиво спокоен, когда я говорю.

— Я отпускаю тебя живым. Вот твоя гребаная плата.

Мы продолжаем пялиться, и я вкладываю в свои глаза и голос всю ненависть, которую я испытываю к этому человеку.

— Уходи, пока ты еще можешь ходить на своих двоих.

Воздух становится невыносимо напряженным, мое тело в состоянии повышенной готовности.

Тино первым делает шаг назад. Он бросает на меня взгляд, не обещающий ничего хорошего, а затем выходит, а Франко следует за ним.

Я выдыхаю.

Война только начинается.

— Какая свадьба без небольшой драмы, — неловко смеется тетя Урсула, — Где музыка? — она хлопает в ладоши. — Давайте продолжим праздновать, — она провожает гостей обратно на улицу, и вскоре музыка снова наполняет воздух.

Франко возвращается в дом.

— Он ушел.

— Лео? — я решаю спросить.

— В хирургии. Я думаю, он справится.

— Хорошо, — я прячу Glock за спину и поднимаюсь по лестнице, — Пусть один из охранников присмотрит за Тино. Я ему не доверяю.

— Да, сэр.

Открыв дверь в нашу комнату, я нахожу Елену сидящей на кровати. На ней нежно-розовое платье, а локоны закрывают левую сторону лица.

Я приседаю перед ней и ловлю ее взгляд.

— Тебе не обязательно возвращаться на церемонию.

Качая головой, она встает, и это заставляет меня подняться на ноги.

— Я хочу вернуться.

Я поднимаю руку к ее лицу и нежно провожу ладонью по шелковистым прядям, скрывающим синяк.

— Ты уверена?

Впервые Елена по собственной воле берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Я уверена. Нам все еще нужно разрезать торт, и я бы хотела снова потанцевать со своим мужем.

Она такая чертовски спокойная, что это начинает меня беспокоить.

* * *

ЕЛЕНА

Видя беспокойство на лице Люциана, я подхожу ближе к нему. Я кладу свободную руку ему на грудь и улыбаюсь ему.

— Я в порядке, Люциан. Я не чувствую ничего, кроме облегчения.

Беспокойство все еще не исчезает из его глаз. Поднимая руку к его челюсти, я пристально смотрю ему в глаза.

— Я в порядке.

Он накрывает мою руку своей и запечатлевает поцелуй на моей ладони.

— Отведи меня обратно на нашу свадебную церемонию, — говорю я.

Люциан кивает, но по-прежнему не двигается.

— Что? — я спрашиваю.

— Мне нужно время, чтобы успокоиться, — признается он.

Я высвобождаю свою руку из его и, обняв его за талию, прижимаюсь правой щекой к его груди. Он мгновенно заключает меня в объятия и зарывается лицом в мои волосы.

Мы просто обнимаем друг друга пару минут, а затем Люциан подходит и целует меня за ухом.

— Теперь ты мне доверяешь?

Доверяю ли я?

Люциан спас меня от Данте, когда мы были в академии Святого Монарха.

Он пришел за мной, когда его собственная жизнь была в опасности, чтобы убедиться, что я в безопасности.

Он предотвратил брак по договоренности между Данте и мной и вместо этого женился на мне.

Я поднимаю на него глаза.

Он разорвет мир на части, если мне будет больно. Он доказал мне это сегодня вечером, когда убил Данте.

Люциан защитит меня.

Как он делал с того момента, как мы встретились.

— Я доверяю тебе, — слова слетают с моих губ.

Люциан может быть плохим человеком, злодеем в чьих-то глазах, но для меня он герой. Он не монстр, как я сначала подумала, а мой ангел-хранитель.

Он жесток и неумолим по отношению к своим врагам, но для меня он — комфорт и безопасность.

Мое дыхание учащается, когда блаженное чувство согревает мое сердце.

— Я доверяю тебе, Люциан.

Уголок его рта приподнимается в горячей ухмылке, а затем он сокращает расстояние между нами. Он опускает голову, и когда его дыхание касается моих губ, они раздвигаются для него.

Поцелуй нежный, а затем его язык касается моей нижней губы, заставляя жар наполнять мой живот.

Целовать Люциана — все равно что тонуть, только ты не хочешь всплывать за воздухом. Я наполняю свои легкие его лосьоном после бритья. Я поднимаю руки вверх, обвиваю их сзади вокруг его шеи, и мои пальцы запутываются в его волосах.