Проваливаясь в сон, он позволил себе признать кое-что еще, то, что долгое время гнал прочь. То, о чем в последние несколько месяцев отказывался даже думать, не считая это возможным. Он вспомнил старое пророчество, сделанное оракулом несколько лет назад. От которого, как считал, удалось убежать, но которое в конечном итоге все равно его настигло.

Скарлетт проснулась за час до рассвета или около того. Единственным источником света был потрескивающий в камине огонь. Сорин обнимал ее защитным жестом, его ладонь покоилась у нее на плече. Повернувшись и увидев, что он спит, она всмотрелась в смягчившиеся черты его лица. Хоть они и были знакомы всего несколько месяцев, это не помешало поделиться с ним тем, чем не делилась ни с кем другим. И хотя девушке нравилось целовать его, она не могла отделаться от чувства вины за то, что было у нее с Калланом, несмотря на все попытки покончить с прошлым.

Скарлетт смотрела на огонь, позволяя мыслям блуждать. Вдруг на нее нахлынули долго сдерживаемые воспоминания. Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви. Теперь, когда они вырвались на свободу, она не могла затолкать их обратно в дальний уголок сознания.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви.

Дыши, приказала она себе, но тело отказывалось подчиняться. Она не могла набрать достаточно воздуха, а когда пыталась заставить легкие работать, ребра обожгла боль – в месте побоев Лорда наемников.

Происходящее напоминало ночной кошмар, от которого никак не удавалось проснуться. Перед глазами бесконечной чередой мелькали образы. Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви.

Скарлетт резко села, отчего в животе вспыхнула боль, и лежащий рядом с ней Сорин мгновенно очнулся.

– Скарлетт. – Он обхватил ладонями ее лицо и всмотрелся в него своими золотистыми глазами, в которых, в отличие от глаз Кассиуса, не было ни ужаса, ни тревоги. Только спокойствие и уверенность, которые ей так хотелось обрести, хоть она сама и не подозревала об этом. – Дыши.

У нее не получалось.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Вонзающийся в сердце Джульетты кинжал. Ее прощальное заверение в любви, до сих пор звенящее в ушах. Она слышала Джульетту, как если бы та опять лежала головой у нее на коленях.

– Скарлетт. – Сорин прижал ее руку к своей груди. – Почувствуй меня. Почувствуй, как я вдыхаю и выдыхаю. Подстройся под мой ритм. Вдох и выдох.

Она сделала вдох. Ощутила, как расширяются и сжимаются легкие, сосредоточенно следя за тем, как Сорин делает то же самое под ее пальцами.

– Хорошо, – успокаивающе произнес он. – Продолжай.

Скарлетт повиновалась. Вдох и выдох. Вдох и выдох. До тех пор, пока их дыхание не синхронизировалось.

– Я в порядке, – заверила она через несколько минут.

Он настороженно посмотрел на нее.

– Уверена?

– Да, – подтвердила она чуть слышно.

Сорин скривил губы, как будто не поверил ей, но все же откинулся на подушки.

– Ты не вернулась домой вчера вечером.

– Какой ты наблюдательный, – насмешливо подхватила Скарлетт, ударив его подушкой, на которой прежде спала.

– Значит, в любой момент у меня на пороге может появиться Кассиус, желающий знать, что я с тобой сделал, – сказал он с ухмылкой и потягиваясь, закинул руки за голову.

– Сможешь ли ты отлучиться сегодня? Чтобы встретиться с Калланом и остальными?

– Уверен, что смогу, – ответил Сорин, поднимаясь на ноги.

Выйдя из комнаты, он направился на кухню. А когда вернулся, в руках у него была тарелка с фруктами, хлебом и сыром. На столике возле дивана появились две чашки с чаем, и Скарлетт взяла одну. Сорин сел рядом и передал девушке грушу. Поблагодарив кивком головы, она сказала:

– Теперь, когда ты все знаешь, помоги мне составить план, генерал.

– Ты намерена рассказать Каллану, кто я? Кто ты сама? – спросил Сорин, откусывая кусочек хлеба.

– Если считаешь, что это поможет, – протянула она.

– Считаю, это поможет убедить принца, что ты не можешь быть с ним, – осторожно сказал он.

Она сжала губы в тонкую линию.

– Это меньшая из моих забот.

– А следовало бы быть одной из самых больших, – возразил Сорин. – Из-за своих чувств к тебе он ведет себя безрассудно.

От этих слов Скарлетт выпрямилась.

– Может, мне и правда стоит отправиться с тобой в земли фейри, – задумчиво проговорила она. – Тогда многое будет гораздо проще.

– Бегство никогда не облегчает жизнь, – полушутя-полусерьезно ответил Сорин.

Она немного понаблюдала за ним. Пряди темных волос падали ему на лоб, взгляд блуждал в далеких далях.

Скарлетт вздохнула.

– У меня такое чувство, что я всю жизнь провела в бегах. Не спасаясь от чего-то, но пытаясь что-то догнать. Правда, никогда не могла понять, что именно.

Сорин посмотрел на нее в упор.