Когда рана Кассиуса была обработана, он заставил Скарлетт лечь на кровать, чтобы целительница могла осмотреть ее живот в том месте, куда ей наносили удары. Скарлетт почти не замечала ощупывающих ее ловких пальцев. Два ребра наверняка треснули, если не сломаны. Целительница велела Кассиусу позвать ее после того, как Скарлетт искупается, чтобы наложить повязку.

– Идемте, – сказала Тава, – для вас приготовлена ванна.

Скарлетт почти не слышала обращенные к ней слова. В ушах стоял громкий гул. Кассиус пытался заставить ее встать, но ее тело по-прежнему била дрожь. Не медля ни секунды, он подхватил ее на руки и зашипел от боли – рана на бедре дала о себе знать.

– Позволь мне ее понести, Кассиус, – сказал Дрейк, подходя ближе, и Кассиус неохотно уступил.

Скарлетт продолжала кутаться в одеяло, когда Тава отвела их наверх, в комнату, ставшую впоследствии ее. От воды поднимался пар. Скарлетт сбросила одеяло с плеч, и Дрейк покраснел при виде ее наготы.

– Ну-ну, лорд, – резко сказала она. – Ты достаточно красив и, конечно, познал много женщин?

Кассиус сухо рассмеялся и жестом велел Дрейку опустить Скарлетт в ванну, а сам сел на край и принялся осторожно намыливать ей спину. Судя по виду, Тава чувствовала себя так же неловко, как и ее брат. Скарлетт уперлась лбом в колени и закрыла глаза.

– Известно ли им, кто я такая?

– Очень мало. Не было времени объяснять, – тихо ответил Кассиус, стирая кровь с ее рук.

– Они знают, откуда я?

– Да.

– А кто мои сестры?

– Да, – подтвердил он.

Похоже, ей следовало использовать прошедшее время и сказать, кем была одна из ее сестер.

– Почему ты привез меня сюда, а не в Синдикат? – спросила она.

– Потому что Аларик в ярости – я никогда не видел его таким, – а лорда Тинделла не будет в поместье в ближайшие несколько дней. Уехал по делам, – пояснил Кассиус. – Ты можешь отдохнуть здесь, пока там не утихнут страсти.

Не говоря больше ни слова, она скользнула под воду и, зажмурившись, задержала дыхание.

Один. Два. Три. Четыре.

Держа веки плотно сомкнутыми и продолжая считать, она обратила мысли к Каллану. Вот он прижимает ее к себе во время танца. Говорит, что любит. Спит в кресле перед догорающим камином. Она как наяву почувствовала его объятия, слияние их губ.

Потом она вспомнила Джульетту. Ощутила кинжал, вспарывающий кожу, сухожилия и мышцы. Увидела пятнающую руки кровь, услышала последний хриплый вздох.

Она сделала неверный выбор. Стала причиной смерти сестры. Ей следовало поступить по-другому. Следовало…

Ее подхватили под мышки и потащили вверх. Скарлетт задохнулась, когда ее голова вынырнула на поверхность. Глаза раскрылись, в животе вспыхнула боль.

– Что ты, черт возьми, творишь? – прорычал Кассиус, откидывая мокрые волосы с лица девушки. Позади него стояли бледная Тава и Дрейк с выпученными глазами.

– Мне просто нужна минутка, – пробормотала Скарлетт, хватая ртом воздух и чувствуя, как горят огнем ребра.

– Ты пробыла под водой почти четыре, – огрызнулся Кассиус. – На выход.

Он протянул руку у нее за спиной, и Тава вложила в нее полотенце. Скарлетт безмолвствовала, пока Дрейк с Кассиусом помогали ей подняться и перелезть через бортик ванны.

– Сибилла меня возненавидит, – прошептала она, пока Кассиус вытирал ее и выжимал воду из волос.

– Не возненавидит, – возразил он.

Тава ушла и вернулась с шелковой ночной рубашкой и шелковым бельем. Кассиус помог Скарлетт все это надеть. Ночная рубашка была без рукавов и приятно холодила кожу.

– Как я ей скажу?

Кассиус усадил ее на широкий край ванны, удерживая в вертикальном положении, а Тава принялась водить гребнем по ее волосам. Скарлетт онемела. Голова раскалывалась от треклятого гула. Она зажала уши руками, замедлив размеренные движения Тавы.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Микейл тащит Скарлетт в заброшенный кабинет. Она вонзает кинжал в сердце Джульетты, в то время как та сама обхватывает рукоять. Эти образы мелькали перед глазами, сменяя друг друга, и так до бесконечности.

Вдруг оказалось, что теперь ее поддерживает Дрейк, а Кассиус стоит перед ней на коленях. Она видела, как шевелятся его губы, но слов не слышала. В ушах оглушительно шумело. Осторожно взяв ее за запястья, Кассиус оторвал ее ладони от головы.

– Скарлетт, целительница должна перевязать твои ребра, – мягко сказал он. – Пожалуйста, перестань кричать.

Разве она кричала? Она сглотнула, чувствуя, как перехватывает горло. В следующее мгновение подоспела целительница, задрала ночную рубашку Скарлетт и плотно обмотала туловище отрезами ткани.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Микейл тащит Скарлетт в заброшенный кабинет. Кинжал вонзается в сердце Джульетты.

Она смотрела прямо перед собой, ничего не видя. Кто-то звал ее по имени, но она как будто находилась под водой, поэтому звук был приглушенным и далеким. Она ничего не могла расслышать за оглушительным ревом.

Веда ранит Кассиуса. Нури истекает кровью. Заброшенный кабинет. Кинжал вонзается в сердце Джульетты.

Скарлетт попыталась зажать уши руками, но Кассиус схватил ее за запястья.

– Нет, Скарлетт.