Я репетировала, чтобы эти слова звучали правдоподобно, чтобы эмоции казались настоящими. Но всё, что мне нужно было сделать, — это подумать об Эше, представить, каково было бы, если бы его забрали у меня, и слёзы потекли сами собой, а мысль о его внезапном исчезновении из моей жизни вызывала дрожь во всём теле.

Я свернулась в изгибе его руки, положив лицо туда, где всегда обнимала Эша — в дом, который я построила на груди своего парня, — и сжала его рубашку в ладони.

— Нет, Ромео! — взвыла я. Рыдания заставляли мой голос дрожать, боль глубоко запечатлелась на моём лице. — Я-я не могу ж-жить без т-тебя.

Я подняла его руку, которая была безвольным грузом, и положила её себе на тело. Мне нужно было чувствовать его. Тепло. Ощущение того, что он всё ещё со мной.

— Я н-не хочу ж-жить в м-мире б-без тебя, — прошептала я.

Я опёрлась на его грудь, как всегда делала с Эшем, когда мы разговаривали, и прижалась губами к его губам.

Последний вкус.

Последнее прощание.

— Я люблю тебя.

Я отстранилась, всё ещё чувствуя его присутствие, и подошла к столу, где стоял маленький флакон с лекарством — тем же коктейлем, что убил моего Ромео. Используя шприц, который забрал его жизнь, я погрузила наконечник в лекарство и наполнила полость.

Ритуал, который я видела, как выполняла Ванесса, когда была ребёнком.

Я сняла жгут с руки Ромео и, держа шприц между зубами, обвязала его вокруг своего бицепса, сжимая кулак. Слёзы капали на мою руку, пока я искала вену.

Теперь, лёжа на полу, прислонившись спиной к боку Ромео, я смотрела в небо. Потом закрыла глаза, и моё сердце раскрылось. Это был момент, похожий на тот, когда я задувала свечи на своём праздничном торте с арахисовым маслом.

Безмолвное желание.

И когда я снова открыла глаза, направила фальшивую иглу в сгиб локтя. Моя рука опустилась, дыхание становилось всё более поверхностным с каждой секундой.

Я упала на Ромео, положив голову ему на грудь.

Спина выгнулась, когда моё сердце пыталось биться, лёгкие пытались наполниться воздухом.

Когда это не удалось, последний глоток воздуха вырвался из меня, прежде чем хрипы сменились тишиной.

Это длилось всего секунду, после чего раздался взрыв аплодисментов.

Тяжёлые красные занавесы закрылись. Я поднялась со сцены, Ромео сделал то же самое и быстро обнял меня.

— Ты просто потрясающе сыграла, Перл.

— Ты тоже, — ответила я. — Ты был просто невероятен.

Мы поспешили со сцены, наблюдая, как занавес снова открывается, когда участники труппы выбежали вперёд, чтобы поклониться. Порядок выхода определялся ролями, и мы с Ромео были последними. К тому времени, как мы вышли, весь зал уже аплодировал стоя. Свет был слегка приглушен, поэтому не было яркого блика, и я могла разглядеть лица зрителей. Всего в нескольких рядах сидела бабушка. Сейчас она стояла и аплодировала, а по обе стороны от неё стояли Эш и Дилан.

В моих глазах были настоящие слёзы.

Я сделала реверанс в центре сцены, аплодисменты стали громче, и я послала своей семье воздушный поцелуй.

Ромео, повернувшись ко мне, обеими руками указал в мою сторону, выражая восхищение и уважение, и аплодисменты зрителей стали ещё громче.

Моё сердце готово было вырваться, я прижала руку к груди.

«Спасибо», — беззвучно произнесла я ему, а затем снова зрителям, прежде чем мы взялись за руки и бросились за кулисы, чтобы отпраздновать с командой и режиссёром.

Премьера прошла с настоящим успехом.

Собрав вещи и попрощавшись с труппой, я поспешила к заднему выходу, где меня ждала семья.

Бабушка сидела на сиденье своих ходунков у подножия лестницы, Эш и Дилан стояли рядом с ней.

— О, моя куколка, ты была великолепна!

Я бросилась к ней в объятия, и бабушка прижала меня к себе, запах детской присыпки наполнил мои ноздри.

— Ты была просто великолепна на сцене, настоящая звезда. Я не могла бы гордиться больше.

Зрение бабушки ухудшалось — состояние, которое очки не могли исправить — и я не была уверена, как много она на самом деле могла увидеть со своего места. Но мой голос, музыка — этого было достаточно для неё.

— Спасибо, бабуль.

Я поцеловала её в щёку и подошла к Дилану, обняла его и поблагодарила, а затем прижалась к груди Эша, который обнял меня так крепко, что я не могла дышать.

Но я и не хотела.

Я просто хотела потеряться в его объятиях.

— Я в восторге, — прошептал Эш мне на ухо. — Буквально в восторге от того, что ты сделала на сцене.

Я обняла его в ответ.

— Спасибо.

— Я не мог поверить, что на сцене была моя девушка. — Эш поцеловал меня в щёку. — Ты поражаешь меня, Перл.