Если он не собирался дать мне конец, то я сама его себе создала.

— Керри… — Рональд поправил очки на носу. — Ох, чёртова Керри.

Он потёр руки, как будто мыл их с мылом.

— Ты такая тупая кукла.

Его комплекция не позволяла быстро двигаться, поэтому каждый его шаг усиливал напряжение.

Я смотрела на его руки, ожидая, за что они схватятся первыми.

Он потянулся ко мне, и я попыталась отклониться в сторону, но бежать было некуда.

Рональд схватил меня, но не за кожу или мышцы, как я ожидала. Он вцепился в широкие лямки белого платья и рванул так сильно, что оно разорвалось.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как с хорошей куклой.

Я сидела голая на полу, обняв колени.

Рональд поднёс платье к лицу и понюхал его. Потёр ткань о свою грубую щетину.

— Знаешь, что происходит с куклами, с которыми я больше не хочу играть? — Рональд снова рассмеялся, как бы предупреждая, что я скоро это узнаю.

Но не могло быть ничего хуже того, что я уже пережила.

Я не могла быть голоднее, чем сейчас.

Не могла быть более избитой и покрытой синяками.

Рональд поднял мою одежду с пола и понёс её вверх по лестнице, не сводя с меня глаз, пока не исчез наверху.

Заскрипел засов, за ним последовали один, два, три щелчка замков.

А затем единственный свет, свисавший с потолка, погас.

Комната погрузилась в кромешную тьму.

Я дрожала, проводя руками по плечам, чувствуя влагу от крови.

Отсутствие света делало комнату ещё холоднее обычного.

Единственными вещами здесь, которые могли согреть меня, были койка и Беверли.

Без света я не могла её видеть, но знала, что Беверли рядом.

Я сползла по стене, песок и крошка царапали кожу на ягодицах. Я двигалась медленно, протягивая руки в темноту, нащупывая её, и схватилась за Беверли, как только коснулась.

— Беверли, — всхлипнула я. — Обними меня.

Я положила её руки себе на плечи, прижимая к груди.

Она не обнимала меня с той силой, в которой я нуждалась.

Не говорила, что всё будет хорошо.

Моё плечо болело, бедро пульсировало.

— О боже, Беверли. — Я держала её за затылок. — Скажи, что со мной всё будет в порядке.

Слёзы намочили её волосы, мои рыдания сотрясали её тело.

— Беверли!

Мне нужен был её голос. Нужно было, чтобы Беверли поговорила со мной. Нужно было хоть что-то, кроме пустоты.

Я оттолкнула её от себя и встряхнула в воздухе, пытаясь привести в чувство.

— Бев… — начала я, но звук прервал меня.

Голос.

Знакомый.

Потому что я слышала его раньше.

Я думала, что это был голос Беверли, но это не могла быть она; он доносился с другой стороны стены.

Я прижала ухо к бетону.

Прислушилась.

И услышала:

— Я здесь, — а затем: — Не волнуйся, Керри. Он простит тебя.

До...

Перл

Когда открыла глаза и медленно поднялась с пола, я почувствовала на себе взгляды зрителей. И почти слышала, как они затаили дыхание, удерживая воздух в лёгких, ожидая, будет ли этот финальный акт пересказом «Ромео и Джульетты» или же это будет наша собственная версия — концовка, которая не приведёт к моей смерти.

Это был справедливый вопрос.

Наш режиссёр, безусловно, модернизировал сюжет, от декораций до костюмов. Он внёс изменения в оригинальный сценарий, чтобы зрители не могли догадаться о развязке.

Я репетировала эту роль сотни раз на сцене и в нашей квартире, даже когда была у Эша.

Действие происходило в доме Ромео, на полу его спальни, где за моей спиной стояла кровать, на которой мы бесконечно занимались любовью. Когда я приподнялась с ковра, он был рядом со мной, наши руки всё ещё были протянуты друг к другу, пальцы почти касались. С моего места отсутствие движения в его груди говорило мне, что он не дышит. Я придвинулась ближе, приложив щёку к его груди, прислушиваясь.

Никаких звуков.

Ни подъёма, ни опускания.

Когда приложила ухо к его носу, а затем к рту, я не услышала вдоха.

— Нет! — Слёзы текли по моему лицу, и я почувствовала их вкус на губах, когда снова закричала: — Не-е-е-т!

Я колотила его грудь кулаками, умоляя воздух проникнуть в его лёгкие. Рыдания вырывались из меня, и каждое содрогание вызывало новые всхлипы.

— Пожалуйста.

Я приподняла его голову, держа его лицо в руках, целуя каждую его часть.

— Пожалуйста, — сглотнула я, слюна стала слишком густой, чтобы слова звучали чётко. — Ты мне нужен.