Раздался хриплый вздох, похожий на скрежет тормозов поезда.

Его вес исчез.

Рональд отпустил мою голову, и моё лицо поднялось с матраса, как присоска.

Звук металла, громкий кашель, шаги по шершавому цементу, а затем:

— Как думаешь, заслужила ли ты еду?

Я подтянула голые ноги к груди, обхватив их руками.

Одежда, которую я сняла, чтобы переодеться в белое, лежала рядом, но мне ещё не разрешалось её надевать.

Были правила.

Я оторвала взгляд от тарелки, встретившись с его безэмоциональными чёрными глазами.

Ему нравилось играть в эту игру.

Заставлять меня сомневаться, достойна ли я.

Заставлять бояться, что он заберёт еду, ведь бывали случаи, когда он уходил с ней.

Я кивнула.

— Говори вслух, Керри.

В горле жгло, когда я раздвинула губы, втягивая воздух и пропуская его через грудь — путь, который был заблокирован из-за долгого молчания.

Прошли как минимум одни месячные и два раза, когда я грызла ногти, с тех пор как произнесла что-то громче шёпота.

— Да. — Слюна была густой, и я прочистила горло. — Я была лучшей.

Он рассмеялся.

Его очки сползли на нос, его двойной подбородок дрожал, как будто приветствовал кого-то.

— Ты такая чертовски жадная. — Рональд закатал рукава, обнажая тёмные вьющиеся волосы на руках. — Ты — сплошное разочарование.

Моё тело задрожало, когда он поднял с пола белое платье с широкими бретелями и пошёл к лестнице.

Я затаила дыхание, когда Рональд поднялся на первые пять ступенек и остановился над тарелкой.

Он угрожающе посмотрел на неё.

Затем на меня.

— Может, мне вылить всё на пол и заставить тебя есть с пола?

Я покачала головой.

Безмолвно умоляя.

— Постарайся, Керри.

«Как?»

Я не сопротивлялась.

Не сказала ему «нет».

Его губы растянулись в улыбке.

— Постарайся, чёрт возьми.

Рональд снова посмотрел на тарелку.

Слёзы наворачивались на глаза, мои руки сжимались в кулаки.

Он начал наклоняться, будто собирался поднять её, но остановился.

Теперь его взгляд был прикован ко мне.

Читая язык моего тела.

Когда Рональд снова рассмеялся, звук проник в каждую мою клетку, проникая в грудь, где эхом отдавался ещё долго после того, как он замолчал.

— Ты жалкая кукла.

Рональд продолжил подниматься, и наверху щёлкнул засов.

Один, два, три замка защёлкнулись.

Я не оделась.

Вместо этого поспешила к лестнице, поднимаясь, пока тарелка не оказалась в моих руках, а затем осторожно вернулась к кровати.

Рональд не оставил мне приборов, поэтому я использовала пальцы, чтобы зачерпывать мясо.

Я тихонько застонала, когда оно коснулось моего языка.

Сок, текстура, вкус — всё было идеально.

Я ела медленно, откусывая с такой скоростью, с какой мой желудок мог справиться.

Когда я съела половину, заставила себя сделать перерыв.

Отложить остальное и дать себе повод для радости через некоторое время.

Я повернулась к Беверли, которая лежала в другом конце комнаты.

Когда я впервые услышала, как щёлкнул засов, я положила её именно там.

Я не хотела, чтобы Беверли была слишком близко.

Не хотела, чтобы она смотрела.

Беверли и так была достаточно расстроена.

Я оделась и подошла к кукле.

Прижалась спиной к стене и села, держа её в объятиях.

Её лицо уткнулось в мою грудь.

Её волосы были растрёпаны, поэтому я пригладила их своими липкими пальцами.

Она грустила — я чувствовала это по её телу.

Беверли не нравилось, когда монстр спускался в нашу пещеру.

Ей не нравилось, когда он играл.

Мне нужно было подбодрить её, заставить чувствовать себя лучше.

«Всё будет хорошо, — говорила я ей. — Всё кончено… сейчас он ушёл».

Пока я ждала её ответа — криков и гневных слов, которые вырывались из неё не так давно, — я положила её лицо на своё плечо.

Я начала покачиваться, напевая почти беззвучную мелодию и похлопывая её по спине.

Не было ни конкретного ритма, ни слов. Просто тихий, ровный ритм.

А когда мне нужно было добавить барабаны, я протянула другую руку за спину и постучала по цементу.

«Хм-м-м, — напевала я ей. — Хм-м-м, хм-м-м, хм-м-м».

Тук.

Тук.

«Хм-м-м. Хм-м-м, хм-м-м, хм-м-м».

Тук.

Тук.

Как только я сделала вдох, я что-то услышала.

Звук, которого я не ожидала.