Никогда не был в Роксбери. Самая дальняя остановка, до которой я доезжал на оранжевой линии, была Масс Авеню, где я навещал друзей в Северо-Восточном университете. Но я слышал разные истории об этом районе — невозможно было не слышать, ведь он считался одним из самых опасных, кишащих бандами районов города.

Когда мы с Перл вышли из поезда, в моей голове были образы того, как я представлял себе этот район, и реальность полностью оправдала эти ожидания. Почти везде были граффити, тротуары были завалены мусором, прямо на скамейке, мимо которой мы проходили, совершалась сделка с наркотиками.

Перл вела себя так, будто ничего не замечала, и я предположил, что она просто привыкла ко всему этому. Я был уверен, что если бы провёл здесь большую часть своей жизни, то тоже привык бы.

Пока я держал Перл за руку, она другой рукой указала на здание напротив нас.

— Я жила там с Ванессой. Мне тогда было, наверное, около девяти лет. Мы прожили там всего несколько месяцев, а потом переехали туда. — Перл кивнула в сторону соседнего высотного здания, оба почти идентичных. — В какой-то момент своей жизни я жила в большинстве зданий в этом районе.

— Ты в основном жила в Роксбери?

— С Ванессой я жила в Дорчестере и на Джамайка-Плейн, но ей больше всего нравился Роксбери. Не знаю, может, здесь были лучшие наркотики.

Перл замолчала на мгновение.

— Бабушка жила в одном и том же месте, сколько я себя помню. Ей нравилось, что оно близко к станции метро, и она ездила на оранжевой линии на работу. Она была швеёй в маленьком магазине в Бэк-Бэй, пока артрит не лишил её возможности шить.

Ни один из районов, которые она упомянула, не был безопаснее Роксбери.

Я поднял её руку и прижал к губам, целуя тыльную сторону её пальцев.

— Когда ты переехала к бабушке?

— Когда мне было двенадцать.

Перл смотрела прямо перед собой.

— У Ванессы как-то ночью случилась передозировка, и один из наркоманов, живших с нами, отнёс её в клинику. Перед тем как Ванессу забрали, я трясла её. Её губы были синими, изо рта шла пена, — вздохнула Перл. — Это было чертовски ужасно.

Наконец девушка посмотрела на меня.

— На следующее утро, когда Ванессу выписали, она пришла домой и у неё не было ничего, чем можно было бы уколоться. Ванесса отвела меня к дому своего дилера, и у неё не хватило денег на обычную дозу, поэтому он одолжил ей, но потребовал что-то в залог. — Перл прикусила губу, тяжело дыша. — Она оставила меня там.

— Скажи, что ты шутишь.

— На четыре дня. — Перл опустила взгляд, и даже сбоку я видел боль на её лице. — Ванесса знала, что собирается использовать меня в качестве залога — это был её план с самого начала.

Я сжал пальцы Перл, отдавая ей всю свою силу.

— Я всегда защищала Ванессу, всегда заботилась о ней, всегда находила оправдания её поступкам. Но как только она наконец пришла за мной, я переехала к бабушке и больше никогда не оглядывалась назад.

— Теперь я понимаю. — Я прижал её пальцы к своим губам и продолжал целовать их. — Я бы тоже не стал называть её своей матерью.

Её взгляд смягчился, и через несколько секунд она прошептала:

— Эш… мы дома.

Это здание ничем не отличалось от остальных, за исключением того, что ступени крыльца были разбиты, с огромными щелями между ними. Вместо травы территория была окружена грязью, талый снег делал её ещё более грязной. Перл провела меня через чёрный ход, где замок был сломан и болтался на двери.

Вместо лифта мы взбежали по лестнице и прошли по коридору. Перл открыла предпоследнюю дверь слева. Краска на ней облупилась, но когда-то она была бирюзовой.

— Бабуль, — сказала Перл, войдя внутрь, — я дома, и привела с собой Эша.

— Куколка, — услышал я, закрывая за собой дверь. — С Новым годом.

Перл прошла мимо кухни прямо в гостиную, где бабушка сидела на диване у стены. Перл села рядом с ней, поцеловала бабушку в щёку, и я увидел, как бабушка обхватила пальцами лицо Перл.

— Бабуль, — начала Перл, когда я вошёл в комнату, — это Эш.

Она явно весила не больше ста фунтов12, с седыми волосами и морщинистой кожей, с тёплыми и милыми глазами, как у Перл.

— Руки у меня хрупкие, — сказала бабушка, протягивая мне руку. — Ты размером с футболиста, так что не раздави их.

— Он очень нежный, бабуль.

Я взял её пальцы в свою ладонь и обхватил их.

— Очень приятно познакомиться. Мне называть вас бабулей?

— Бабулей или Эстер — как тебе удобнее.

Она отдёрнула руку и похлопала Перл по колену.

— Поменяйся местами с моей Перл. Я хочу как следует тебя рассмотреть.

Поскольку в комнате не было других мест, Перл села на пол, а я занял её место, сразу почувствовав на себе взгляд бабушки.

— Он очень красивый, куколка.

Я быстро взглянул на Перл, и она сказала:

— Я знаю. — Её щёки немного покраснели. — Мне очень повезло, бабуль.