Калеб поднялся из-за стола и подошел ко мне, помогая встать. Он притянул меня к своему мускулистому телу, нас соединяла невероятная сила, которой ничто не могло помешать. Калеб медленно скользнул языком по моему языку, его рот завладел каждым моим движением, и по моему телу пробежали мурашки.

Когда он отстранился, я все еще чувствовала его.

— Пойдем. Давай прокатимся.

Он взял меня за руку и повел вокруг бассейна к лужайке. Только я собралась спросить, почему мы не направляемся к выходу, как поняла, что он имеет в виду лодку. Я восхищалась этим судном с тех пор, как мы приехали. Блестящий черный корпус и белые сиденья были такими гладкими и современными, чрезвычайно мужественными и сексуальными, как сам Калеб.

— «Клерк», — прочитала я написанное крупными буквами название, когда мы подошли к задней части лодки.

— Подходит, не правда ли? Весело, озорно и очень креативно.

Я рассмеялась.

— Тебе нужно рассказать подробнее, я запуталась.

Калеб шагнул вперед, протягивая мне руку, чтобы я могла ухватиться; я осторожно пересекла открытое пространство и вошла.

— Люди считают, что моя работа — это не более чем составление формул, ввод чисел в компьютер, наблюдение за ростом и падением состояния моих клиентов. Отчасти это правда, но управление состоянием требует творческого подхода, смелости и чертовски большой уверенности в себе. Ты должен научиться доверять себе, как будто ты на воде, при самых сильных ветрах и в открытом море.

Он завел двигатель, и пол завибрировал от гудения. Синие огни заполнили салон и осветили океан вокруг нас.

Калеб сел за руль, а я устроилась напротив него, наслаждаясь ароматами и видами, открывающимися отсюда. Было что-то такое в волнах, что заставляло меня чувствовать себя ближе к небу.

Когда из динамиков заиграла музыка, я посмотрела на него и сказала:

— Объясни мне, при чем здесь озорство.

Он рассмеялся.

— У меня в кузове этой малютки семьсот пятьдесят лошадиных сил.

Калеб отъехал от причала, медленно двигаясь по каналу.

— Я понятия не имею, что это значит.

— Поймешь, когда увидишь, как быстро она едет.

Несмотря на всю окружающую нас красоту, я не могла перестать смотреть на Калеба, на его сосредоточенность, когда он вел лодку, на то, как легкий ветерок ерошил его волосы, открывая все грани его лица.

Когда наши взгляды встретились, у меня перехватило дыхание; он заметил, что я смотрю на него.

На его очаровательных губах появилась улыбка, и он сказал:

— Уитни, а теперь держись.

Я вцепилась в руль с левой стороны, обхватила рукой спинку кресла, и буквально через секунду мне показалось, что меня уносит ветер.

Когда Калеб, наконец, остановил лодку, во мне не осталось ничего, что не было бы продуваемо ветром. Мои волосы растрепались, я не сдерживала смех, а улыбка доходила до ушей. Если не считать полета в самолете, я никогда раньше не ощущала такой скорости, как сейчас, и начинала понимать любовь Калеба к адреналину. Была ли я в воздухе, занимаясь парасейлингом, или в его машине, мчась по шоссе в Нью-Гэмпшире, или пересекала океан, это приводило меня в ту точку, где ничто не имело значения, кроме удовольствия. Где все вокруг меня улетучивалось.

Кроме него.

Небо потемнело, синие огни салона высвечивали сияние его пальцев, скользнувших по моему бедру.

— Что ты об этом думаешь?

— О, я просто влюбилась в катание на лодке. Безжалостно.

Калеб рассмеялся.

— Моя девочка.

Он повез меня к бухте, которая была окружена высокими деревьями и заканчивалась небольшой полоской песка. Мы не доплыли до пляжа, остановившись довольно далеко. Лодка шла на холостом ходу, Калеб открыл отсек, достал большой якорь и бросил его за борт.

— Я нашел это место в прошлом году, когда мы с ребятами здесь отдыхали. Это идеальное место, чтобы полюбоваться закатом.

— Жаль, что мы его пропустили.

Калеб подошел ближе, схватил за нижнюю часть своей рубашки, стянул ее и бросил на сиденье. Он снял шлепанцы и шорты, оставшись в одних боксерах.

— Не хочешь поплавать?

Несмотря на то что черная вода была крайне пугающей, я не могла отказаться от этого предложения.

— Конечно, — ответила я и, бросив взгляд на свое платье, очень быстро кое-что поняла. — Под ним на мне нет лифчика.

— Знаю, — Калеб провел большим пальцем по моей щеке, и с каждым движением по коже пробегали мурашки. — Я бы не привез тебя сюда, будь у меня причина для беспокойства.

Он медленно снял платье через мою голову и бросил его на свою одежду.

— М-м-м, трусиков тоже нет.

Когда его глаза снова встретились с моими, Калеб добавил:

— Поверь мне, никто не увидит то, что принадлежит мне.

Его покровительственное поведение напомнило мне о том, как он удерживал меня от того, чтобы я выбежала на улицу, чего у меня никогда не было до него. И когда я увидела, как его боксеры упали на пол, не знаю, испытывала ли я когда-нибудь такой же голод.

— Объясни, почему у тебя такое выражение лица, — попросил Калеб, когда мы стояли в центре лодки.

Мне потребовалась минута, чтобы осмыслить его вопрос.