— Не могу представить, с чего бы им засыпать, ведь история — это такой веселый праздник.

— Но я даже пела для них, — Эмили использовала бутылку в качестве микрофона и вдруг начала выкрикивать свою интерпретацию Джеймса Мэдисона.

Я не могла удержаться от смеха.

— Ты намного круче любого учителя, который у меня когда-либо был.

— Я рада, что кто-то так думает, — Эмили поджала под себя ноги и поправила одеяло. — Ты закончила изнурительную тренировку. Чем ты собираешься заняться в свои четыре выходных?

Я накрутила пасту на вилку.

— Спать, надеюсь увидеть Калеба, и еще больше спать.

— Что-нибудь слышно от него сегодня?

— Всего несколько сообщений днем, когда у него был перерыв между встречами, — я достала свой телефон из кармана халата и проверила сообщения. — С тех пор ничего.

Эмили молчала, и я, откусив еще кусочек, взглянула на нее, заметив, что Эмили натянула одеяло до самого носа, закрывая почти все лицо. Я слишком хорошо ее знала, Эмили что-то скрывала.

— Выкладывай, сестра.

— О чем ты говоришь?

— Эмили Майлз, что ты от меня скрываешь?

Она высоко подняла голову, одарив меня дьявольской ухмылкой.

— Иди посмотри в своей комнате.

Я попыталась представить, что там может быть.

— Зачем?

— Перестань играть в детектива и просто доверься мне.

Собрав последние силы, которые у меня еще оставались, я вскочила с дивана и бросилась в свою комнату, включив свет. На моей кровати лежала маленькая открытка с моим именем, и по меньшей мере две дюжины красных роз на длинных стеблях.

— О Боже, — вздохнула я.

Я прижала пальцы к груди, придерживая сердце, потому что мне казалось, что оно вот-вот разорвется. Свободной рукой я подняла цветы, прижала к носу мягкие, бархатистые лепестки, и пластиковая упаковка, в которой они находились, захрустела.

— Романтично, правда? — сказала Эмили, стоя в дверях.

Я потерялась в этом запахе, аромате, который заглушал антибактериальный гель, в котором я практически купалась во время своей смены, и больничную вонь, пропитавшую все мое тело.

Я обернулась и посмотрела на Эмили.

— Они потрясающие, — я вдохнула еще раз, погрузив лицо в их красоту. — Их доставили?

Эмили кивнула в сторону открытки.

— Открой ее, глупышка.

Я в последний раз глубоко вздохнула и отложив цветы, отклеила крышку конверта. На лицевой стороне плотного темно-синего конверта были выгравированы инициалы Калеба. Пустое пространство внутри заполняли тонкие заглавные буквы.

УИТНИ,

ПРИШЛО ВРЕМЯ УВЕЗТИ ТЕБЯ ИЗ ГОРОДА. НЬЮ-ГЭМПШИР ОКАЗАЛСЯ СОВСЕМ НЕДАЛЕКО.

СОБЕРИ ЧЕМОДАН И ОДЕНЬСЯ ДЛЯ ЖАРКОЙ ПОГОДЫ.

УВИДИМСЯ ЗАВТРА В ВОСЕМЬ УТРА.

СЛАДКИХ СНОВ,

КАЛЕБ

P.S. Я ДУМАЮ, ЧТО РОЗЫ — НЕ САМЫЙ ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТОК, НО КОГДА Я УВИДЕЛ ЭТИ, ФОРМА ЛЕПЕСТКОВ НАПОМНИЛА МНЕ ТВОИ ГУБЫ, А МЯГКОСТЬ — ТВОЮ КОЖУ. ПОЭТОМУ Я ДОЛЖЕН БЫЛ ИХ КУПИТЬ.

— Не знаю, как ты, а я готова выйти замуж за этого человека, — сказала Эмили.

Я подняла глаза, чувствуя, как мои глаза расширяются, а голова качается от благоговения.

— Я поражена его заботой.

Эмили протянула мне пиво; я и не заметила, что она держала его в руках.

— Видишь, Уит, вот почему он от тебя без ума.

Она взяла меня за конский хвост и накрутила его на палец.

— Полагаю, женщины, с которыми Калеб встречался в прошлом, ожидали от него всевозможных модных вещей, учитывая, что этот парень явно при деньгах. Например, туфли с красной подошвой и вышивкой «ЛВ» на всем. Ты же умираешь от любви к цветам и баклажанам с пармезаном. Поверь мне, детка, Калеб поражен твоей скромностью. — Ее рука замерла, когда она посмотрела на мои волосы. — Если бы он увидел тебя прямо сейчас, на третий день использования сухого шампуня, воняющую антисептиком, он, вероятно, бы был сбит с ног7, вместо того чтобы затащить в душ, где тебе самое место.

— Прекрати. Я устала, и сейчас очень легко заплачу, — отодвинув пиво, я обняла Эмили так крепко, как только могла. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Ты никогда этого не узнаешь.

Эмили обняла меня так же крепко.

— А теперь напиши романтичному мужчине и скажи, что утром ты соберешь вещи и будешь готова к отъезду, чтобы он знал, что я все сделала, как и обещала, — Эмили откинулась назад, чтобы заглянуть мне в лицо. — Ты хоть представляешь, как трудно было не открыть эту открытку? Особенно потому, что Калеб не сказал мне, что планировал, опасаясь, что я проболтаюсь.

— Может, ты и не сможешь сохранить от меня секрет, но ты никогда не испортишь хороший сюрприз.

Ее челюсть дернулась, как будто Эмили стиснула зубы, а потом это исчезло, и она рассмеялась.

— О, девочка, ты права, — Эмили подошла к моей двери, держась за косяк. — У меня очень хорошее предчувствие на этот счет.

У меня сжалось сердце.

— Ты никогда раньше так не говорила.