Держа меня, его пальцы двигались по моему телу, когда Калеб менял положение, всегда ища место, которое доставило бы мне удовольствие. Он пощипывал мои соски, тер клитор, и все это время он входил в меня, и каждый толчок заставлял меня стонать. И как раз в тот момент, когда я была готова кончить снова, Калеб оторвал меня от кровати и усадил на себя.

Внезапно я стала полностью контролировать ситуацию.

— Я хочу посмотреть на тебя.

В его взгляде был такой сильный голод. Я ожидала, что его руки овладеют мной, и так оно и было. При каждом погружении, когда я двигалась от кончика к основанию, ощущая его твердость и наполненность, его пальцы начали путешествовать по мне.

— Уитни, — вздохнул Калеб, когда скорость моих движений возросла. — Ты чертовски невероятна.

Он взял в рот сосок, покусывая его кончик, вызывая во мне совершенно новые ощущения.

После каждого погружения его язык совершал круговые движения, а пальцы сосредоточились на моем клиторе.

— Боже мой!

Я дрожала, настолько переполненная ощущениями, что не могла понять, откуда они исходят. Но, насаживаясь на его член, я чувствовала, как возвращается прежнее давление, покалывание, как он полностью поглощает каждую частичку меня.

— Калеб...

Его губы потянулись выше, пока не оказались на моих.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — он схватил меня за волосы. — И хочу услышать, как ты выкрикнешь мое имя, когда это произойдет.

Я впилась ногтями в его плечи, спина выгнулась дугой, каждое движение бедер заставляло все это усиливаться. Как раз в тот момент, когда в моем животе начали вспыхивать искры, Калеб сжал пальцами мой сосок, а другой рукой — клитор. Это сочетание заставило его имя сорваться с моих губ.

— Да, Уитни, вот так.

Калеб взял мои движения под свой контроль, его скорость была выше моей, и я делала все возможное, чтобы удержаться.

— Проклятье, — прорычал он мне в рот. — Я сейчас, черт возьми, кончу.

Каждый толчок заставлял мои бедра подпрыгивать, когда я кончала вместе с ним, сжимая его внутри, чувствуя, как он каждый раз входит в меня. Это были быстрые, глубокие, резкие движения, пока наши тела в конце концов не замерли, дыхание не замедлилось, и Калеб не поцеловал меня так нежно, как будто это был наш первый раз.

— Ты потрясающая, — сказал он.

Калеб все еще был во мне, наши носы соприкасались, мои руки обхватывали его шею.

Несколько мгновений мы молчали, вдыхая тепло друг друга, пока Калеб не сказал:

— У меня есть идея.

Я откинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Как насчет того, чтобы отнести печенье наверх?

— У тебя есть еще один этаж? — спросила я, так как не видела лестницы.

Калеб кивнул.

— Крыша, где я построил джакузи.

— Пожалуйста, отведи меня туда. Прямо сейчас.

Калеб рассмеялся.

— И когда я затащу тебя в воду, я сделаю это снова. — Его губы приблизились к моему уху. — Только на этот раз я буду действовать очень медленно.

С полуоткрытыми глазами я достала из сумочки ключи и, нащупав отверстие в дверной ручке, зевнула, вставляя один из них в замок. Каждый мускул моего тела требовал поскорее лечь в постель; даже пальцы ног в сабо болели от долгих часов, проведенных на ногах, и от того, что я бегала по коридорам своего отделения.

— Ужин на плите, — сказала Эмили, как только я вошла, ее голос доносился из гостиной. — Холодное пиво в холодильнике.

— Ты приготовила?

Не дожидаясь ее ответа, добавила:

— Я люблю тебя.

Я бросила свою сумку на один из барных стульев и обнаружила завернутую в фольгу тарелку. Я взяла тарелку, пиво и вилку и присоединилась к Эмили на диване.

Она убавила громкость телевизора.

— Как работа? Ты выглядишь так, будто можешь проспать целый месяц, так что я полагаю, что это был день рок-звезды.

Я бросила толстовку на подушку и, скинув ботинки, выпила половину пива.

— Ты даже не представляешь... Я даже не доела батончик с гранолой, который открыла двенадцать часов назад.

— Боже мой, ты, должно быть, умираешь с голоду.

— Помимо этого.

Я сорвала фольгу, и передо мной предстала огромная куча спагетти с фрикадельками и ломтиком чесночного хлеба.

— И снова, я люблю тебя, — простонала я, откусывая кусочек. — И еще раз за то, что ты никогда не позволяешь мне голодать.

Эмили развернула пушистый плед, который лежал на диване, и расстелила его на коленях.

— Я шла домой с работы и проходила мимо нашей любимой пекарни. Этот торт в витрине начал говорить со мной — ну, знаешь, шептать всякие гадости, — широко улыбнулась мне Эмили. — Поэтому, когда ты закончишь, будет десерт.

— И еще разок, — пробубнила я с набитым фрикадельками ртом. — Это действительно вкусно.

Я надкусила кусочек чесночного хлеба.

— М-м-м, и это тоже, — я проглотила. — Как прошел твой день?

— Ну, знаешь, рассказывать классу из тридцати детей о Конституции США — это так же сухо и болезненно, как звучит, — отпила пива Эмили. — Я застукала одного ученика, пускающего слюни на свой стол. Настоящая лужа и все такое.

Я хихикнула.