Вот эту тему я могла обсуждать без слез.

— Их фотографии самое место на банке с яблочным пюре.

Калеб рассмеялся.

— Мой папа сидит в глубоком кресле, у его ног — их желтый лабрадор, мама, уютно устроилась в углу дивана, с вязанием. На столе между ними чай, разложенный на салфетках. Они воплощают в себе все, что можно представить в Вермонте.

— Я прямо сейчас представляю себе эту сцену.

— Какие у тебя мама и папа? Есть братья и сестры?

Нарезав картошку, Калеб отложил нож и закончил жевать.

— Я единственный ребенок в семье. Что касается моих родителей, то они больше похожи на обложку журнала «Форбс». В одном проценте случаев они вызывают симпатию, а в остальном занимаются бизнесом. Мы работаем вместе, мы партнеры.

В глазах Калеба появилась жесткость, та сторона его характера, которую я еще не видела.

— Что ж, очевидно, они правильно тебя воспитали и сделали так, чтобы ты добился успеха в том, чем занимаешься.

— Это предположение?

Я покачала головой, снова облокотившись на стол.

— Интуиция подсказывает мне, что ты из тех парней, которые не гордятся тем, что водят спортивную машину, купленную отцом. Ты бы подождал, пока сможешь купить ее за наличные, потому что не захотел бы платить проценты.

На этот раз Калеб засмеялся еще громче.

— Продолжай. Что еще ты знаешь обо мне?

— Я думаю, что твоя работа может быть невыносимо напряженной, а адреналин — это твой наркотик. Немногого уже недостаточно, поэтому ты продолжаешь искать новые приключения, которые усилят это чувство.

Его аккаунт в «Инсте» был открытым, и сегодня днем я пролистала его ленту, в которой он катался на горных велосипедах и снегоходах, ходил в походы и занимался рафтингом. С годами местность становилась все более суровой.

— Хорошо, доктор Фил5. Скажите мне вот что: почему я не женат?

Я несколько секунд молчала, наблюдая за его глазами.

На его странице не было ни одной женской фотографии. Если только Калеб не удалил их, но не думаю, что он стал бы тратить на это время. Калеб просто не публиковал фото, если у него не было серьезных отношений, и это говорило о том, что он еще не достиг этого статуса.

— Ты испытывал сильное вожделение, но никогда не любил, — сказала я, сделав глоток. — Полагаю, было несколько интересных знакомств. Просто они никогда не принимали тебя таким, какой ты есть.

Его взгляд потеплел, и я сделала паузу.

— Как я справляюсь?

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы заняться психологией?

Настала моя очередь смеяться.

— Я просто наблюдательна и зарабатываю на жизнь тем, что слушаю. Говорят, правда выходит наружу, когда ты пьян; то же самое, когда тебе больно. Люди становятся чрезвычайно уязвимыми; это поразительно — то, чем мои пациенты со мной делятся.

Калеб допил свой бокал, и на его лице отразилось воодушевление.

— Как же такая потрясающая девушка, как ты, может быть не замужем?

— Хочешь угадать?

Казалось, что его молчание проникает внутрь меня.

— Ты упала, но лишь ободрала колени.

У меня задрожали руки от точности этого утверждения. Ни от одного мужчины из моего прошлого у меня не перехватывало дыхание, и ни один из них не помешал бы мне броситься на улицу после взрыва, чтобы помочь нуждающимся жертвам.

— Калеб, у тебя и у самого это неплохо получается.

Он вернулся к еде и спросил:

— Какой у тебя обычно график работы?

— Двенадцатичасовые смены, три дня в неделю. Обычно они чередуются, иногда нет. В большинстве случаев я беру сверхурочную смену.

— Четыре выходных дня дают большую свободу действий.

Я пожала плечами, никогда не думала об этом в таком ключе, особенно когда почти всегда брала дополнительные часы. А общая сумма, которую я набирала каждую неделю, была настолько обременительной, что я постоянно пыталась наверстать упущенное.

— Наверное, да.

— Ты путешествуешь, когда у тебя выходной?

Я вздохнула.

— Это мечта. Я хочу побывать везде, но нигде не была.

Калеб положил локти на стол.

— Если бы ты могла поехать куда угодно на эти четыре дня, куда бы поехала?

— На машине или на самолете?

— Если бы деньги не были проблемой.

Я покрутила ножку бокала, и вино заплескалось внутри.

— Или...

Я подняла глаза, и тут Калеб продолжил:

— Ты бы предпочла, чтобы я сделал тебе сюрприз?

Дрожь пробежала по моему телу, а в животе возникло покалывание.

— Удиви меня.

И в этот момент я поняла, на что только что решилась.

Несмотря на то, что стояла прохладная весенняя ночь, мы ехали обратно в Бостон с опущенными стеклами. Когда мы выехали на шоссе Калеб переплел наши руки и положил мне на колени.