— Солнце встает там, — он указал на место, заполненное множеством высоток, ни одно из которых не было таким высоким, как его, — и садится там. — Калеб повернулся, и вид с противоположной стороны был таким же волшебным.

— У тебя потрясающий дом.

— Спасибо.

Калеб подвел меня поближе к стеклу, солнце только начинало садиться, в небе появились тяжелые водовороты темно-оранжевого и аквамаринового цветов.

— Я не могу представить, каково это — проснуться и увидеть все это.

Я чувствовала, как Калеб пожирает меня глазами, но не могла оторвать взгляда от окружающего пейзажа.

— Ты узнаешь об этом завтра утром.

Когда до меня дошел смысл его слов, щеки, несомненно, выдали мою реакцию.

Когда я повернулась к нему, чтобы ответить, Калеб тут же повел меня на кухню, где взял у меня из рук розовую коробку, поставил на стол, развязал шнурок и поднял крышку.

— Я не знала, какой вкус тебе нравится, — призналась я, когда он посмотрел на ассортимент печенья. — Поэтому, я предположила.

Его улыбка была еще более восхитительной, чем тягучий шоколад внутри этих лакомств.

— И какое же ты выбрала?

— Не радужную крошку, хотя она превосходна, — рассмеялась я и подмигнула. — Я выбрала «Орео».

— Ты отлично справилась.

Калеб подошел к двойной духовке и надел на руки рукавицы, прежде чем открыть нижнюю.

— Посмотрим, насколько хорошо я справился с выбором того, что приготовить для тебя.

Он поставил форму для запекания на подставку, доверху наполненную слегка подрумяненным сыром.

— Скажи мне, что ты не готовил баклажаны с пармезаном.

— Ты не ешь курицу, — сказал Калеб, вспомнив наш разговор в баре. — Наверное, это то, что у меня получается лучше всего, но баклажаны — на втором месте.

Я закрыла глаза, вдыхая запах, который хотелось сохранить в памяти.

— У меня такое чувство, что я сплю.

— Подожди, пока не попробуешь.

Как только Калеб положил по кусочку на каждую тарелку, я отнесла их к столу, на котором уже были салат, хлеб и открытая бутылка красного вина, которое я разлила по бокалам.

Я села напротив него, положив салфетку на колени.

— Спасибо, Калеб, — я добавила в свою тарелку все гарниры и подняла бокал. — За это все.

Все то, чего мужчина никогда раньше для меня не делал.

— Думаю, нам нужно выпить за это, — Калеб чокнулся своим вином с моим. — Но уверяю тебя, это только начало.

Когда его слова эхом отозвались у меня в голове, по телу пробежала волна мурашек.

Помедлив мгновение, я взяла вилку и подцепила кусочек баклажана. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, я застонала:

— О Боже, я была права. Это даже больше, чем все остальное.

Калеб улыбнулся.

— Я рад, что тебе нравится.

Я покачала головой, отправляя в рот еще кусочек.

— Нравится — это мягко сказано, — я наколола два помидора черри и небольшой ломтик огурца и отправила их в рот. — Что еще ты умеешь готовить? Потому что, помимо работы медсестрой, еда — это еще одно мое любимое занятие.

— Я приготовлю тебе все, что ты захочешь.

Это было самое заманчивое заявление — и в то же время опасное. Как говорят о мужчинах, путь к моему сердцу определенно лежит через желудок. Если все, что готовил Калеб, было таким же вкусным, у меня были бы неприятности.

— Как ты научился готовить?

Калеб сделал первый глоток и ответил:

— Благодаря моей няне. Она была родом из Сицилии и научила меня всему, что я знаю.

Когда баклажан коснулся моего языка, я почувствовала тонкий слой панировки, и каким-то образом Калеб сделал его хрустящим по краям и мягким в центре.

— Этой женщине нужно написать кулинарную книгу. Она гений.

Он уставился на меня, держа руку на бокале с вином.

— Не считая моей матери, ты первая женщина, ради которой я готовил.

Его признание забурлило у меня в груди.

— Первая?

— Друзья, коллеги — все они пробовали мою еду. Но я никогда не приглашал женщину в свой дом, не готовил ей еду и не ел с ней за этим столом. На самом деле ты первая женщина, которая когда-либо приходила сюда.

У Калеба, казалось, было много слоев. Я видела один из них у бара, когда он остановил меня на улице, и другой, когда он говорил о бизнесе, и этот его дикий взгляд, когда он целовал меня.

А теперь вот это.

Собравшись с духом, я обхватила пальцами ножку бокала.

— Почему ты впустил меня?

— Ты основываешь свои решения на интуиции, а у меня есть определенные представления о людях. Помимо того, что ты чертовски красива, в тебе есть что-то чрезвычайно интригующее, Уитни, — Калеб прищурился, а затем поднялся со стула. Положив салфетку на стол, он потянулся ко мне. — Иди сюда.

Когда наши руки соприкоснулись, Калеб подвел меня к одному из высоких оконных проемов и встал у меня за спиной. Холодный воздух просачивался через окно, и по мере того, как солнце заходило за горизонт, все вокруг темнело.