Я кивнула, мои чувства переполняло, когда Калеб переключил передачу. Я не сводила с него взгляда, блуждая по его спортивной куртке, рубашке на пуговицах и джинсам, по блестящим черным ботинкам на его ногах. Калеб был не только чрезвычайно красив, но и умел одеваться.

— Мы едем куда-то в Бостоне? — спросила я, наблюдая за тем, как он ориентируется в потоке машин, и понимая, что терпения ему не занимать.

Приблизившись к красному сигналу светофора, Калеб сбросил скорость, и я почувствовала, что его взгляд снова устремился на меня. Несколько секунд он молчал, а потом добавил:

— Мне нравится удивлять тебя.

— Знаешь, в больнице меня редко шокируют. Я повидала всякое. Но на днях тебе это удалось.

— Я не намерен останавливаться.

Улыбка расплылась по моему лицу, а за ней последовала сильная волна тепла.

— Особенно когда я вижу, как тебе это нравится, — добавил Калеб.

Загорелся зеленый свет, и он снова сосредоточился на лобовом стекле.

— Будет глупо, если я скажу, что мне уже весело?

Он потянулся через сиденье, слегка коснувшись моего лица, а затем положил свои пальцы поверх моих.

— Устраивайся поудобнее. Нам предстоит небольшая поездка.

— Мы выезжаем из города?

Калеб убрал свою руку и не положил обратно, что, как ни странно, заставило меня скучать по нему.

— Я знаю, как это, должно быть, тяжело — каждый день видеть последствия в больнице, и я подумал, что тебе не помешал бы небольшой перерыв.

Калеб был прав; это было так же эмоционально болезненно, как и то, что некоторые из моих пациентов переживали физически, и я просто хотела исцелить их всех. Но я не могла позволить себе чувствовать вину за этот крошечный побег.

А еще я не могла избавиться от ощущения, что он начинает очень хорошо меня узнавать.

Калеб протянул вилку через стол, держа под ней руку на случай, если что-нибудь упадет, и сказал:

— Попробуй это.

Я облокотилась на край деревянного стола, придвигаясь к нему как можно ближе, и открыла рот.

— О Боже, — простонала я, как только вкусная баранина коснулась моего языка, медленно раскрывая аромат.

— Bon appétit, — сказал шеф-повар с кухонного стола, который был установлен рядом с нами. — Дайте знать моим сотрудникам, если мы сможем вам что-нибудь предложить.

Мы с Калебом поблагодарили его, и внезапно оказались одни в обеденном зале ресторана, который он арендовал на этот вечер, в Портсмуте, штат Нью-Гэмпшир, в часе езды от Бостона. Во время нашего первого блюда я узнала, что шеф-повар был клиентом Калеба, и над меню на сегодняшний вечер они работали вместе. Калеб хотел, чтобы все заведение было в его полном распоряжении, чтобы шеф-повар мог расположиться за нашим столиком, а мы могли наблюдать, как он готовит.

Такого я еще никогда не пробовала.

Я попробовала пикшу, которую шеф-повар приготовил с фиолетовым картофелем и зеленью, посыпав ее лимонной цедрой.

— Пожалуйста, прости меня, если я буду стонать на протяжении всего ужина. Это потрясающе.

Калеб отложил вилку и поднял бокал с вином, наблюдая за мной с другого конца маленького столика.

— Больше всего на свете я хочу заставить тебя улыбнуться.

— Я только этим и занимаюсь с тех пор, как ты заехал за мной.

Он несколько мгновений изучал мое лицо, прежде чем сделать глоток.

— И за этим было приятно наблюдать.

Мои щеки вспыхнули; я была уверена, что Калеб заметил это при свете свечи. Я попыталась скрыть это, положив в рот еще кусочек рыбы.

— Расскажи мне о себе побольше, Уитни.

Я сглотнула, вытирая губы лежащей на коленях салфеткой.

— Я из Стоу, штат Вермонт, где до сих пор живут мои родители и братья. Я поступила в БУ4 и поселилась в одной комнате с Эмили, и с тех пор мы живем вместе. Сразу после окончания университета я начала работать в «Масс Дженерал» и никогда не уходила оттуда.

— Ты самый старший ребенок.

Я кивнула.

— Хорошая догадка.

— Это была не догадка. Младшие и средние дети не становятся медсестрами, ими становятся старшие, потому что всегда должны заботиться о других.

У меня защемило в груди, и я посмотрела на свою тарелку.

— Да, я определенно много этим занималась.

— Почему ортопед/нейрохирург?

Калеб спрашивал Эмили о моем отделении, чтобы знать, куда отправлять еду, но я никак не ожидала от него такого вопроса сегодня вечером.

Еще один сюрприз.

Но не самый приятный.

— Я потеряла своего брата Дэвида за месяц до моего шестнадцатилетия; он был парализован от шеи и ниже — несчастный случай, свидетелем которого я стала. Его травма вдохновила меня на сестринское дело, и это привело меня к этой специальности.

И многолетнее чувство вины, которое продолжало душить меня.

Я потянулась за бокалом вина, крепко сжимая его в руке.

— Мне жаль, Уитни.

Я всплеснула рукой, отмахиваясь от него в надежде, что он успокоится.

— Какие у тебя родители?