Но время шло, и он не просыпался, вместо этого отчётливо наблюдая, как подрагивающими руками мама раскрыла конверт. Даниэль резко встал из-за стола, поедая собеседницу свирепым взглядом. Он зловеще навис над Каролиной, и Верт ещё никогда не видел в глазах отца столько неприкрытой угрозы и ненависти.

— Я всегда замечал, что в ней нет ничего от Блэквудов. Она не нашей породы, — с особой неприязнью выдавил Даниэль. — Она такая же никчёмная, такая же безалаберная и неспособная, как и мой брат. В её жилах течёт кровь бандита и шлюхи.

— Не смей так говорить про мою дочь! — Каролина подскочила с кресла, и через мгновение в кабинете раздался звонкий шлепок от пощёчины.

Издав раздражённый рык, Даниэль схватил её за руку. С нескрываемой жестокостью он толкнул миниатюрную супругу, и она повалилась на пол, ударившись затылком. Каролина болезненно застонала, и Даниэль замахнулся, намереваясь нанести ей удар.

— Не трогай её!

Верт вышел из потрясённого оцепенения. Практически одним рывком он преодолел кабинет, заслонив собой мать и сжимая ладони в кулак. В его серых глазах плескался страх за маму и отвращение к отцу. Замахнувшись, он взглянул в лицо Даниэля и так и не смог применить силу. Будь на месте отца любой другой мужчина, Верт бы без раздумий ему врезал.

— Если ты ещё раз тронешь маму, я больше не буду себя сдерживать, — от напряжения его жилка на шее проступила и запульсировала, а грудная клетка высоко поднималась.

На его слова Даниэль злобно ухмыльнулся. Он недовольно покачал головой, окидывая Верта презрительным взглядом. Даниэль был самоуверенным, эгоистичным, своевольным человеком, не терпевшим в свою сторону возражений. Точно такие же качества он хотел видеть и в сыне. И сейчас потрясённое и растерянное состояние Верта распалило его ещё больше.

— Ведёшь себя, как тряпка, — Даниэль надменно посмотрел на сына. — Я же учил тебя доводить дело до конца. Если надумал бить — бей. Не нужно сотрясать воздух пустыми угрозами.

Со всего размаху он ударил сына в лицо. Верт ошарашенно пошатнулся, чувствуя во рту сладковато-металлический привкус крови. Не успел он прийти в себя, как перед глазами снова загорелась вспышка. Схватив сына за ворот толстовки, Даниэль нанёс удар. Его кулак пришёлся в солнечное сплетение, отчего Верт упал на пол.

— Остановись, ради Бога, прошу тебя! — на защиту сына бросилась Каролина, но Даниэль одним рывком отшвырнул супругу в стенку.

— Я остановлюсь только тогда, — разъярённый мужчина пнул Верта в живот. — Когда он поймёт, что дело стоит доводить до конца!

— Прекрати, — женщина протяжно всхлипнула, вновь отрываясь от пола.

Она метнулась в сторону письменного стола, достав из ящика старинный Кольт. Дрожащими пальцами Каролина крутанула барабан и нажала на спусковой крючок.

— Прекрати, иначе я убью тебя, — процедила она, и её палец лёг на курок.

Даниэль остановился и высокомерно взглянул на жену.

— Положи револьвер на место, — строго приказал мужчина и отошёл от Верта, медленно приближаясь к Каролине. Он был уверен, что эта жалкая мразь не в состоянии выстрелить, но всё равно не совершал резких движений.

— Не подходи ко мне, сукин сын! — нервно воскликнула Каролина.

Её блестящие серые испуганные глаза горели безумием, и Даниэль засомневался в своём выводе. Каролина была на грани отчаяния, и инстинкт сохранения заставил замереть его на месте.

— Выметайся из кабинета, чёртов ты ублюдок! Если ты ещё раз тронешь моих детей, я убью тебя, — Каролина указала взглядом на дверь. — Выметайся, живо. И только попробуй вернуться!

Каждая секунда казалась бесконечной, пока Даниэль разворачивался и шёл на выход. Перед тем, как закрыть за собой дверь, он обернулся.

— Этой мой дом. В нём жили и живут Блэквуды, — стальным голосом произнёс Даниэль. — Чтобы я больше не видел в нём Берту.

Он ушёл, и Каролина метнулась к лежащему на полу сыну. Обняв его, она принялась рыдать, и это было последнее, что запомнил Верт в эту ночь.

Верт очнулся в больнице. Характерный запах медикаментов, яркий утренний свет и сидящий на его кровати размытый силуэт — первое, что возникло при пробуждении. Верт моргнул, стараясь придать зрению чёткость, но эта попытка отдалась болью и приступом тошноты.

— Верт, — послышался мелодичный голос. — Как ты себя чувствуешь?

Верт ещё раз попытался сфокусировать зрение, ощущая, как белый, ослепляющий свет бьёт по чувствительны зрачкам.

— Окна, — прохрипел он, с трудом сдерживаясь, чтоб не провалиться в волны, на которых будто балансировало его тело. — Зашторь окна.

Всё тот же силуэт поднялся с постели и подошёл к окну. Через мгновение комната погрузилась в полумрак, и Верт наконец-то рассмотрел, как размытые очертания постепенно приобретают чёткость.

Перед его кроватью стояла девочка-подросток с белоснежными волосами и огромными взволнованными глазами.