Осторожно открыв дверь в литых воротах, темноволосый юноша около пятнадцати-шестнадцати лет на вид ступил на дорожку из камня. Обычно этой тропой пользовались слуги, но сейчас по ней шагал Верт. Он обогнул фонтан и срезал путь прямиком по ухоженному газону с цветущими тут и там клумбами.

Верт приблизился к дому с белой отделкой, построенному в георгианском колониальном стиле. По всему фасаду здания располагались французские окна, а по одной из стен вилась виноградная лоза. Именно здесь и начиналась веранда, дверь которой была открыта в эту июньскую тёплую ночь.

Верт без промедлений оказался внутри дома. Сейчас он казался пустым, хоть и был полон спящих слуг. Проскочив просторный холл, молодой человек поднялся по широкой мраморной лестнице, прислушиваясь к посторонним звукам. Только тиканье часов в гостиной, показывающих два часа ночи, и работающий фонтан, журчание которого доносилось через открытую веранду, нарушали тишину.

Преодолев последнюю ступеньку, Верт облегчённо вздохнул. Ему удалось вернуться домой незамеченным. Его отец строго относился к дисциплине и велел детям не покидать его владения не позднее одиннадцати часов. Теперь Верту осталось пройти до конца коридора, где была его спальня.

Сделав несколько шагов, он остановился напротив большой дубовой двери. Она была слегка приоткрыта, и оттуда доносился приглушённый мужской голос.

— Я не могу поверить, что ты так поступила с нашей семьёй.

Верт застыл на месте, вглядываясь в щель, через которую пробивалась полоска света.

Его отец Даниэль Блэквуд, широкоплечий и крепко-сложенный мужчина на вид сорок-сорок пять лет в тёмно-синей рубашке и серых слаксах прохаживался по кабинету. Скорее напряжённо, чем непринуждённо. Он встал у письменного английского стола из красного дерева, такого же массивного и солидного, как и весь кабинет, и отодвинул стул.

Впрочем, Верта не интересовали ни интерьер, ни раритетная мебель этой комнаты. Всё его внимание было сосредоточено на мужчине, сидевшего за столом. Тот опустил голову с густыми угольно-чёрными волосами и тяжело вздохнул.

Верт уже хотел развернуться и прошмыгнуть в свою спальню, чтобы не попасться на глаза отцу, но его ноги намертво приросли к полу.

Даниэль чиркнул зажигалкой и поднёс кончик пламени к сигаре. Его тяжёлый взгляд дольше обычного задержался на огне, и Верт почувствовал, как волнение и тревога медленно заполняют пронизывающим холодом каждую артерию. В последний раз его отец курил, когда узнал, что глава семейства Блэквудов скончался на восьмидесяти втором году жизни. Что за новость ждёт их семью в этот раз?

— Это позор, — мужчина выпустил густой столб дыма.

— Даниэль, ради всех святых, выслушай меня до конца.

Только сейчас Верт заметил ещё один силуэт в дальнем углу комнаты. Раздались звуки приближающихся шагов, и через несколько секунд стройная женщина на вид не больше тридцати пяти лет в кремовом платье длиною до колен неуверенно застыла перед сидящим Даниэлем, словно провинившаяся ученица перед учителем. Её тёмные кудри были собраны в аккуратный пучок, а длинные пальцы с напряжением вцепились в край стола.

Верту было стыдно, что он подслушивает разговор матери и отца, но ничего не мог с собою поделать. Тревога, перемешанная с любопытством, в этот момент перевесили чашу весов.

— Я не имею ни малейшего желания слушать твои оправдания, — Даниэль бросил раздражённый взгляд на жену и махнул рукой в сторону кресла. — У меня будет непростой разговор, присаживайся, Каролина.

Его собеседница послушно заняла кресло, и её утончённые кисти легли на мягкую обивку сиденья.

— С самого начала у нас были неидеальные отношения. Я знаю, что ты была против замужества, но твой отец настоял на браке со мной, — Даниэль сделал ещё несколько затяжек и взял графин со стола. Наполнив стакан золотистой жидкостью, он залпом осушил его. — Конечно, я ожидал, что когда-нибудь у тебя появится любовник. Какой-нибудь фитнес-тренер, водитель или охранник. Но из всех возможных вариантов ты предпочла трахаться с моим братом.

— Тебе же всегда было всё равно на меня…

— Я не закончил, — её резко перебил Даниэль. — На твоего Дэвида возлагались большие надежды, но он разочаровал всю семью. Мой брат перечеркнул все ожидания нашего отца, уехав в Токио и начав заниматься сомнительными делами. Его изгнали из нашего круга, семейства Блэквудов, хотя я не думаю, что Дэвида огорчил этот факт. Он не признавал семейные ценности и всегда был никчёмным. Настолько никчёмным, что отказался от собственного ребёнка.

— Он не знал! — воскликнула Каролина. Её тонкие пальцы до побеления впились в обивку сиденья.

— Ты врала мне на протяжении тринадцати лет, — Даниэль достал из ящика конверт и нервно швырнул его в сторону Каролины. — Я сделал экспертизу отцовства. Берта не моя дочь.

Верт перестал дышать, не веря собственным ушам. Это же какой-то кошмарный издевательский сон? С минуту на минуту он скоро проснётся. И не будет этого ужасного подслушанного разговора.