– Ну что ж, будь, по-твоему. – Я кладу коробочку ей в рот, и она слегка прикусывает ее зубами, а затем широко распахивает глаза от удивления.

Мэдди достает коробку изо рта, открывает крышку и несколько секунд сидит, завороженно глядя на колье ручной работы, инкрустированное бриллиантами. Ее руки дрожат, и она проводит указательным пальцем по украшению, не в силах сдержать слезы.

– О, Грейсон, оно прекрасно, – всхлипывает она. – Но слишком великолепно, чтобы его носить. Я такая неловкая, что могу его потерять.

– Тогда я куплю тебе другое, ведь видеть, как твое лицо озаряется улыбкой, бесценно.

По ее щекам текут слезы, когда она вынимает ожерелье из коробки и протягивает его мне. Мэдди откидывает волосы назад и поворачивается спиной, а я надеваю на нее украшение, которое идеально сочетается с ее безупречной кожей.

Я наклоняюсь и нежно целую девушку в затылок, а затем присаживаюсь рядом с ней на корточки.

– Знаешь, мне не нужны деньги, – говорит она, глядя мне в глаза. – Чтобы удержать меня рядом с собой, тебе не нужно делать мне подарки. Мне нужен только ты… – Она делает паузу и добавляет: – И твой огромный член.

– Черт возьми, мне сложно определить, кто из нас двоих больше испорчен.

– Мы созданы друг для друга, – игриво говорит Мэдди, поворачиваясь ко мне спиной и слегка раздвигая ноги.

Я провожу рукой по ее лицу и прерывисто выдыхаю. Не проходит и минуты, чтобы я не думал о том, как хочу погрузиться в нее, но в глубине души я понимаю, что это желание гораздо глубже, чем просто физическая близость. Мне нравится обнимать, целовать, смеяться с ней, возбуждать ее. Я хочу делать это снова и снова. Блять, я просто люблю ее.

– Будь хорошей девочкой и оденься, нам нужно идти. Я думаю, что мой сюрприз будет даже лучше, чем секс.

– Не называй меня хорошей девочкой, если не хочешь меня трахнуть, Грейсон. Ты же знаешь, что от этих слов мои трусики промокают насквозь.

Святое дерьмо!

Фен снова жужжит, и я направляюсь в другую комнату, чтобы переодеться. Это единственный способ устоять перед искушением.

Мы ни за что не пропустим этот сюрприз.

«Бентли» подъезжает к скромному пабу, расположенному на углу улицы, справа от которого ярко светится лондонское колесо обозрения.

Грейсон выходит из автомобиля и, обойдя его, открывает мне дверь. Он всегда выглядит привлекательно, но сегодня, в черном костюме, свежей белой рубашке и черном галстуке, он особенно прекрасен. Как истинный джентльмен, он протягивает мне руку, чтобы я могла опереться на нее, когда буду выходить из машины, ведь мое черное облегающее платье сковывает движения. Хорошо, что Грейсон взял с собой мою кожаную куртку. Хотя в Лондоне сейчас должно быть значительно теплее, ведь почти наступил апрель, в воздухе все еще чувствуется прохлада.

Мы минуем небольшой паб и, перейдя дорогу, идем к лужайке перед колесом обозрения.

– Ух ты! Ты только посмотри на это! – восклицаю я.

– Действительно потрясающе, – отвечает он, не отрывая от меня взгляда, и я чувствую, как мои щеки заливает румянец.

– Ты готова насладиться видом Лондона с высоты птичьего полета?

– Но мы не можем. Колесо обозрения уже закрыто.

– Не для нас, солнышко.

Он подводит меня к металлическим перилам, где нас уже ожидает молодой человек, который открывает красную веревку, чтобы пропустить нас на платформу. Я любуюсь потрясающими переливающимися огнями, мерцающими на горизонте, а затем перевожу взгляд на открытую стеклянную кабинку, ожидающую нас.

Мои глаза наполняются слезами, когда я замечаю, что она освещена свечами, а на ее деревянном полу рассыпаны лепестки красных роз.

– Грейсон! – Всхлипываю я, закрывая лицо руками.

– Солнышко, что с тобой? – Он крепко обнимает меня.

– Я… я просто не могу поверить, что ты все это устроил для меня, – с трудом выдавливаю из себя я.

– Посмотри на меня, – говорит он, обнимая за плечи и отступая на шаг. – Ты достойна всего мира у своих ног. Я обещал тебе, что приложу все усилия, чтобы дать тебе его. И я буду делать это всегда. Так что привыкай, я не собираюсь останавливаться.

Я бросаюсь в его объятия, обвивая руками шею, а Грейсон, в свою очередь, крепко прижимает меня к себе. Мир вокруг словно меркнет, и я могу сосредоточиться только на этом человеке – на человеке тьмы, который способен принести в мою жизнь свет. Возможно, все это неправильно, и Грейсон не идеален, но он мой, и я люблю его.

– Я люблю тебя, Грейсон, – нежно шепчу я ему на ухо.

– Эй, ты украла мою реплику!

– Что ты имеешь в виду?

Мое сердцебиение учащается, и я чувствую, как вспотели ладони.

– Я должен был сказать тебе это там, – говорит он, указывая на верхнюю часть колеса обозрения.

– И что с того? Ты можешь сказать это прямо сейчас.