– Она не войдет сюда, – снова говорит он, прижимая свой твердый член к моей киске. – К тому же я не могу выйти из комнаты таким возбужденным.

Мои щеки пылают, когда он нежно проводит головкой члена по моей щели, заставляя все тело дрожать от удовольствия.

– Просто постарайся не шуметь, – шепчет он, мягко прикусывая мою кожу на шее.

– Я могу попробовать.

– Хорошая девочка, – шепчет Грейсон, нежно целуя меня и осторожно вводя член в мое влажное лоно. Я издаю негромкий стон, ощущая, как мышцы сжимаются вокруг него, словно тугая пружина.

– Блять, солнышко, – с трудом выдыхает Грейсон, когда я обнимаю его за талию, чтобы ему было удобнее.

В этот момент дверь в спальню резко открывается, и я с ужасом замечаю стоящую на пороге ошеломленную женщину. Грейсон уткнулся лицом мне в шею и не обращает внимания на гостью, но я сразу понимаю, что это не его мать.

– Грейсон, – напряженно восклицаю я, прикусывая нижнюю губу, чтобы привлечь его внимание. – В нашей спальне женщина, – добавляю я, не сводя глаз с незнакомки, которая стоит в дверном проеме.

Грейсон тут же замирает и, вытянув шею, смотрит в сторону двери. На лице незнакомки, которая наблюдает за нами, появляется румянец, быстро распространяющийся на ее грудь.

– Не хочешь объяснить, почему ты трахаешься с моим мужем? – Ее высокий, пронзительный голос заставляет меня закатить глаза, и я не могу сдержать смех.

Да кем эта сучка себя возомнила?

– Грейсон, как ты мог так поступить? – спрашиваю я с наигранным изумлением.

Грейсон снова обращает на меня внимание, но его взгляд полон замешательства. Я подмигиваю ему, а затем с улыбкой обращаюсь к его, как я понимаю, бывшей супруге.

– Ты собираешься просто стоять и пялиться на нас или хочешь присоединиться? – Мой голос звучит покровительственно.

Ее губы приоткрываются, щеки заливает румянец, а взгляд мечется между мной и Грейсоном, пока я благодарю бога за то, что мы, черт возьми, сейчас под одеялом.

На мгновение воцаряется тишина, а затем Грейсон разражается смехом. Он падает на меня и прижимается лицом к моей шее. От смеха его тело вибрирует, но он все еще во мне. Переведя дыхание, Грейсон пристально смотрит на меня, и его голубые глаза наполняются обожанием.

– Я безумно люблю тебя, солнышко, – произносит он достаточно громко, чтобы эта сучка услышала.

Я не хочу смотреть на нее. Сейчас я вижу только Грейсона и полностью очарована своим мужчиной.

– Я тоже тебя очень люблю, – говорю я, и он широко улыбается, обнажая идеально белые зубы, и вокруг его глаз появляются морщинки.

Внезапно этот момент прерывает раздражающий кашель. Повернув голову к двери, мой счастливый Грейсон превращается в разъяренного монстра. Клянусь, когда он смотрит на нее, его глаза темнеют.

– Убирайся из моего дома, Амелия, я думал, что ясно дал понять, что больше никогда не захочу видеть твою отвратительную рожу.

Его тон полон гнева, а руки по-прежнему крепко сжимают мои запястья, не позволяя мне успокоить его. Поэтому я лишь крепче обнимаю его ногами за талию, побуждая войти в меня еще глубже.

– Не заставляй меня повторять, Амелия, – предупреждает он, поскольку она все еще стоит в дверях, свирепо глядя на нас.

– Мне нужно поговорить с тобой наедине, – шипит она.

– У меня сейчас есть более важные дела, и я не хочу из-за тебя оставлять свою девушку неудовлетворенной. Поэтому, пожалуйста, закрой за собой дверь, когда будешь уходить.

Через несколько мгновений дверь с щелчком закрывается, и Грейсон с облегчением выдыхает.

– Грейсон, посмотри на меня, – прошу я, заметив, что он закрыл глаза.

– Прости, она была последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть. Клянусь, она мне не жена и никогда больше сюда не придет.

Он отпускает мои онемевшие запястья, и я сгибаю пальцы, стараясь вернуть им чувствительность.

– Все в порядке. Ты же знаешь, что не должен скрывать свои эмоции, особенно от меня. Она причинила тебе боль, Грейсон, и я понимаю это. Я доверяю тебе. А теперь иди и выброси эту сучку из нашей жизни, а потом возвращайся в постель и трахни меня. Не думай, что я позволю тебе уйти, оставив меня обнаженной и влажной. Эта часть всегда будет принадлежать только тебе.

– О блять, – стонет он.

– Давай, большой мальчик, – говорю я, кладу ладони ему на грудь и слегка отталкиваю. – Я хочу выкрикнуть твое имя, но не могу этого делать, пока она не уйдет. У меня страх сцены, – ухмыляюсь я.

Грейсон выходит из меня с неохотой и раздражением, а пока он надевает серые спортивные штаны, я цепляюсь за одеяло.

– Ты серьезно? – Я натягиваю одеяло до самого подбородка. – Хочешь, чтобы она увидела твою прекрасную задницу в этих серых спортивных штанах и захотела прокатиться на тебе верхом?

Он удивленно приподнимает бровь и возвращается к кровати.