– Позволь мне прояснить одну вещь: единственная женщина, которую я когда-либо хотел видеть на своем члене, – это ты. Каждая клеточка моего тела принадлежит только тебе.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Грейсон наклоняется и нежно целует меня в губы. Я обнимаю его за затылок и с радостью отвечаю на поцелуй, стараясь углубить его. Однако Грейсон быстро отстраняется и, схватив с пола черную футболку, надевает ее. Затем, взъерошив свои волосы и подмигнув мне, он направляется к двери.

– У тебя есть пять минут, иначе я удовлетворю себя самостоятельно, – предупреждаю я его, когда он подходит к двери.

– Ты сможешь достичь оргазма только тогда, когда мой член окажется в твоей киске, а мой палец – в твоей заднице. Поэтому, я думаю, тебе придется подождать, – кричит он в ответ.

Прекрасно!

Даже не знаю, что хуже: оказаться застигнутыми в постели его мамой или его женой.

Натянув одеяло на голову, я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, только не на пульсирующей киске.

Ему стоит поторопиться.

Когда я поворачиваю за угол и вижу, что моя бывшая жена чувствует себя в моем пентхаусе как дома, моя игривость сразу же сменяется гневом. Она уже роется в кухонных шкафчиках в поисках чашки, а за ее спиной закипает чайник.

– Ты не останешься, поэтому я бы на твоем месте не утруждал себя приготовлением кофе.

Единственное, что удерживает меня от того, чтобы свернуть ей шею, – это Мэдди.

– О, не говори глупостей, Грейсон. Просто избавься от своей маленькой шлюшки, и мы сможем спокойно поговорить. – Она закусывает губу, а ее взгляд медленно скользит по моему телу, вверх и вниз.

Твою мать, она что, под кайфом?

– Я так не думаю. – Когда я подхожу к ней, у меня сжимается челюсть. – И не смей называть мою девушку шлюхой! Не забывай, кто из нас спал с моим лучшим другом за моей спиной. В этом доме есть только одна шлюха, и это ты.

– Ты не можешь говорить серьезно! Ты же меня любил!

– Неужели? – спрашиваю я, чувствуя, как мое терпение начинает иссякать.

Я точно знаю, что любил в своей жизни только одну женщину и сейчас она лежит в моей постели.

– Да. Мы провели вместе четыре замечательных года, и ты не можешь просто забыть об этом. Я скучаю по тебе. – Она прикасается к моей груди своими длинными красными ногтями, и я, вздрогнув, отступаю назад.

– Зачем ты пришла?

Она переминается с ноги на ногу, опустив глаза в пол.

– Недавно я случайно встретила твою маму в кафе через дорогу от нашего дома. Она рассказала о твоей новой захватывающей жизни здесь, в Нью-Йорке. А в прошлом году я видела твой бой с Келлером и подумала, что, возможно, прошло уже достаточно времени, чтобы ты наконец простил меня. Мы можем снова наладить нашу жизнь и стать семьей. – По ее лицу катится слеза, и мне становится не по себе.

Мои ноздри расширяются, когда я думаю, почему она считает, что слова моей мамы имеют для меня значение. Мы почти не общаемся, так с чего бы она стала вмешиваться в мою жизнь?

– Завтра у него был бы день рождения. – По ее щеке скатывается еще одна слеза, и меня начинает тошнить.

– Пожалуй, тебе стоит уйти отсюда, пока я тебя не задушил. – Я пронзаю ее взглядом, чтобы она поняла, что я не шучу.

Я уже не тот человек, за которого она выходила замуж.

– Мы могли бы помочь друг другу. Возможно, тебе стоит выразить свою боль и утешиться, трахнув меня так, как ты делал это раньше, – предлагает она.

В этот момент я с такой силой сжимаю кулаки, что каждый мускул тела напрягается. Чистая ярость застилает зрение, когда я замечаю, как Амелия осматривает мой пентхаус и в ее взгляде мелькают долларовые купюры.

– Что скажешь? Не хочешь потрахаться в память о былых временах, чтобы помочь друг другу пережить это горе?

Она слегка приподнимается, облизывая губы, и я отступаю еще на один шаг и замираю.

Это же абсурд!

Внезапно кто-то толкает меня сзади, и, резко обернувшись, я вижу, как мимо меня проносится копна светлых волос.

– Я, блять, слышала достаточно! Неужели ты не можешь понять его намек, женщина? Он не хочет с тобой трахаться, он тебя ненавидит! А теперь убирайся, пока я тебя не прикончила собственными руками. – Охваченная гневом Мэдди подбегает к Амелии, хватает ее за волосы и силой тащит к входной двери.

– Грейсон, убери от меня эту ненормальную! – кричит Амелия, воя от боли и цепляясь за руки Мэдди.

Пытаясь сдержать улыбку, я распахиваю входную дверь.

– Спасибо, – говорит Мэдди, взглянув на меня.

Амелия падает на пол, когда моя женщина выталкивает ее из дома.

– Ты гребанная сука! – кричит Амелия, поднимаясь, и бросается на Мэдди, но я быстро заслоняю ее, и Амелия врезается в меня.

– Вон! – рычу я. – И больше никогда не смей приближаться ко мне! Ничто на свете не заставит меня вернуться к тебе! – Я крепко обнимаю Мэдди. – Эта женщина – моя жизнь. А теперь уходи с моей территории!