– Неужели у тебя действительно было такое правило?

– Да, я больше не хотел никакой близости, особенно после того, что произошло с Амелией. От девушек мне нужен был только секс. Мне казалось, так я смогу сохранить свои границы. И мой план работал, пока не появилась ты.

– Я бы с удовольствием дала пощечину этой суке, но на самом деле рада, что она изменила тебе. Потому что теперь ты мой, как и твои губы.

– Я очень рад, что мои губы могут быть тебе полезны, – говорит он, с легкой улыбкой приподнимая бровь.

– Это плохо, если мне тепло от мысли, что за все эти годы ты целовал только меня?

Грейсон издает глубокий, чуть хрипловатый смешок.

– Мне нравится, что ты проявляешь собственнические чувства, потому что я испытываю к тебе то же самое и ревную к каждому мужчине, который когда-либо касался твоих губ.

– Отныне ты будешь единственным мужчиной, который меня целует. И ни один другой мужчина не трахал меня так, как это делаешь ты, – говорю я самым соблазнительным тоном, одаривая его быстрым поцелуем. – Но нам стоит одеться, пока тот парень не открыл кабинку и не увидел мою голую задницу.

Прижимаясь к Грейсону, я кладу голову ему на плечо, и он шлепает меня по ягодице.

– Ради всего святого, Грейсон! Тебе не стоит так делать, если ты и вправду ждешь, что я оденусь!

– Теперь эта задница моя, – шепчет он мне на ухо, слегка прикусывая мочку.

К тому времени, как я натягиваю платье, колесо останавливается на платформе, и двери кабинки открываются. Держась за руки, мы выходим, и Грейсон благодарит молодого человека, который впустил нас внутрь.

Мы направляемся к каменной стене, которая окружает платформу, и я наслаждаюсь прекрасным видом на Темзу.

– Ты готова к ужину? – спрашивает Грейсон, обнимая меня и согревая своим теплом.

– Я умираю от голода.

Счастливые и влюбленные, мы растворяемся в ночи.

После бурных выходных в Лондоне я чувствую невероятную усталость. Прошлой ночью мы проспали целых десять часов, и я даже не представляю, сколько сейчас времени. Грейсон лежит в кровати все еще обнаженный и листает телефон, а я прижимаюсь к нему и вожу кончиками пальцев по его животу. Нам посчастливилось побывать в Букингемском дворце и прогуляться по Тауэрскому мосту. Мы наслаждались мороженым, сидя на скамейке в Гайд-парке, и наблюдали за тем, как маленькие дети кормили хлебом лебедей с рук. Зрелище показалось мне немного странным, но очень английским. Лично я протягивать руку к лебедю не готова. Мы с Грейсоном даже сфотографировались на фоне дворца и отправили снимок Сиенне. Она была поражена тем, насколько счастливыми мы выглядим на фото. Хотя я и не могу сказать, кто из нас был более доволен.

Грейсон смеется, возвращая меня к реальности, но мой разум все еще словно в тумане. Внезапно я вспоминаю, что во время нашей поездки он упомянул, что его знак зодиака – Телец. А это значит, что в следующем месяце у него должен быть день рождения.

– Постой, сколько тебе лет? – спрашиваю я, не переставая касаться его живота кончиками пальцев.

– Тридцать пять, а что? – спрашивает Грейсон, глядя на меня и выгибая бровь.

– Хотя разница в девять лет не так уж и велика, но, возможно, мне стоит начать называть тебя папочкой? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Он ложится на меня сверху, раздвигая мои ноги, и я чувствую, как его возбужденный член трется о мои трусики, а взгляд, наполненный желанием, обжигает меня.

– Черт возьми, ты можешь называть меня как хочешь, пока скачешь на моем члене.

– Тогда, думаю, пока я буду называть тебя «сэр», – смущенно улыбаясь, говорю я, и в этот момент на прикроватном столике звонит его телефон.

Раздраженный тем, что нас прервали, Грейсон переносит вес тела на одну руку и отвечает на звонок. У меня почти текут слюнки, когда я вижу, как на его татуированных предплечьях проступают вены. На другом конце провода я слышу мужской голос, а затем Грейсон приподнимает бровь и смотрит на меня.

– Я никого не ждал, но хорошо, отправь ее наверх и скажи, чтобы ждала на кухне, – говорит он, прерывая разговор и отбрасывая телефон в сторону. – Похоже, сегодня ты познакомишься с моей мамой, солнышко. Охранник сообщил, что пришла миссис Уорд, – добавляет он, и я вжимаю голову в плечи.

Грейсон просто сияет от счастья, а с моего лица будто исчезает вся краска.

Это же просто ужасно.

Я пытаюсь вырваться из его захвата, но Грейсон, крепко держа мои запястья одной рукой, поднимает мои руки вверх.

– Она полюбит тебя, обещаю. И не станет вламываться в спальню.

– Хорошо, – пищу я с легкой хрипотцой в голосе.

С улыбкой на лице Грейсон подается вперед и целует меня, и я не могу сдержать стон наслаждения.

– Грейсон, нам нужно одеться, – настойчиво говорю я, пытаясь высвободить руку из его хватки, но он лишь сильнее сжимает мои запястья.