– Ты мне уже и так лизал все, что можно, – говорю я, – так что тебе не привыкать.

Подходящий к нам пожилой мужчина слышит мои слова и, к моему огромному удовольствию, выглядит весьма шокированным.

– Это не было унижением.

Голод сжимает зубы.

– Не знаю, что тебя так напугало, – говорю я, оставляя без внимания его слова. – Ты держал меня, пока я справляла нужду, – напоминаю я. Куда уж хуже. – Может, тебе даже на сапоги попало.

Судя по тому, как дергается у Голода щека, я и правда опи2сала ему сапог.

Прежде чем он успевает ответить, пожилой мужчина и еще несколько горожан подходят ближе. Они несут одеяла, сальные свечи, кувшины с маслом, вином и молоком, глиняную посуду, драгоценности и корзины яиц.

– Выходи за меня, – говорит Голод, не обращая на них внимания и глядя только на меня.

У меня на миг перехватывает дыхание.

– Нет.

Он выглядит очень раздраженным. Меня это несказанно радует.

– Это еще не конец, – обещает он. Я искренне надеюсь, что нет.

______

До заката солнца Голод успевает не только собрать дары, которых хватило бы на небольшое королевство, но и найти для нас дом. Ему даже не приходится для этого никого убивать.

Женщина, которая жила здесь, умерла, а ее дети не смогли продать дом, как рассказала мне одна из горожанок, когда показывала мне до сих пор заколоченный особняк.

Я понимаю, почему никто не захотел его купить. Мало того, что он был построен еще до апокалипсиса – а, значит, полон вещей из прошлого, которые теперь в лучшем случае бесполезны, а в худшем – опасны, – но и с точки зрения практичности, кажется, требует слишком много труда.

Тут до сих пор стоит гараж, забитый ржавыми автомобилями, кухонная техника, вся в паутине и крысином помете, и раковины со кранами, из которых уже больше десяти лет не текла вода.

Хорошо хоть, туалеты современные.

Вокруг меня суетится полдюжины людей: подметают пол, снимают заплесневелое белье и лохматые шторы.

За ними стоит, скрестив на груди руки, Голод и со скучающим выражением лица слушает какую-то женщину.

Всадник, должно быть, чувствует мой взгляд и оглядывается.

Его глаза светлеют.

– Мой цветочек! Нравится тебе? – спрашивает он, обводя рукой комнату. Это не риторический вопрос – боже мой, Голод и правда смотрит на меня с надеждой, как будто его счастье зависит от моего ответа.

Я иду к нему через всю комнату.

– Ты и правда сумел добыть для нас самый лучший дом, – говорю я, хотя дом далеко не лучший.

Всадник лукаво усмехается, когда я приближаюсь к нему.

– Ты бы предпочла какой-нибудь другой? Я уверен, любая из местных семей будет рада убраться на улицу, чтобы мы могли занять их жилье. Этот вариант у нас всегда есть.

Люди продолжают уборку, хотя многие из них слегка напрягаются.

Я подавляю дрожь.

– Нет, спасибо.

Я подхожу вплотную к Голоду, вторгаясь в его личное пространство.

– Раньше ты упомянул, что решил попробовать что-то новое, – говорю я, указывая на обстановку вокруг. – Что же тут нового?

Голод то и дело требует от людей подношений и места для жилья.

По мне, это все тот же старый трюк.

Всадник притягивает меня к себе.

– Увидишь, – шепчет он мне на ухо.

Рядом стоит кресло. Голод подтаскивает его ближе к себе, усаживается сам и тянет меня за собой.

– Голод, пусти, – говорю я, когда он усаживает меня на колени.

– Нет, – спокойно говорит он и начинает играть с моим локоном.

– Я серьезно.

Такая сцена – Голод, восседающий в кресле, как король на троне, – всегда предшествовала чему-то ужасному.

Я не хочу на это смотреть.

– Я тоже серьезно, – говорит он.

Кровь тревожно холодеет у меня в жилах.

Голод проводит пальцем по моей руке.

– Расслабься, – выдыхает он мне в ухо.

Но я не могу расслабиться.

– Что ты хочешь с ними сделать? – спрашиваю я тихо, чтобы другие не услышали.

– Я уже говорил тебе, цветочек: хочу попробовать что-то новое.

Я смотрю на него несколько секунд, и тут наконец меня осеняет.

– Ты их не убьешь? – выдыхаю я, и глаза у меня распахиваются. Это слишком смелая надежда.

Жнец поднимает палец и проводит по заживающей ране на моей шее, хмурясь при виде ее.

– Убью конечно. – Он даже не понижает голос, и люди в комнате смотрят на него вытаращенными глазами. – Просто пока не буду.

Мои глаза ловят его взгляд.

– Почему?

– Странное ты существо. Ты что, хочешь, чтобы я убил их прямо сейчас?

– О боже, Голод. Нет. – Я даже не уверена, что он шутит. – Я так… из любопытства.

В конце концов, никогда раньше Жнец не делал ничего подобного, и мне хочется знать, в чем дело.

Он долго смотрит на меня. Я почти вижу, как его внешняя оболочка, покрытая шрамами, сползает с него слоями и растворяется.