– Так и есть, – соглашается Мемнон, услышавший мои мысли. – В такую ночь уместно вспомнить о нашем происхождении. Мы сокрушали армии и разили врагов друг друга. Мы были храбры и опасны, est amage.

Всего неделю назад я бы презрительно фыркнула, смеясь над таким настроем, но Мемнон прав. Мы храбры. Мы опасны.

Нерешительно протягиваю руку, касаясь вечернего платья.

– Спасибо, – тихо говорю я. – Оно… идеально.

И сам подарок продуманный. Потому что Мемнон внимателен.

Беру у Мемнона платье, туфли и удаляюсь в ванную. Переодевшись, прислоняюсь к раковине и выпускаю магию, чтобы та уложила мне волосы. Потом достаю косметичку. Обычно все это я проделывала с Сибил. Она настаивала на том, чтобы наряжаться и краситься. Сейчас я занимаюсь этим одна, что лишний раз напоминает (как будто я в этом нуждаюсь!) о том, в какую скверную ситуацию влипла моя подруга.

Провожу по губам красной помадой, заставляя себя думать, что это боевая раскраска.

«Мы тебя вытащим, Сибил».

Когда я выхожу из ванной, Мемнон сидит на краю кровати, с раскрытой черной сумкой у ног. Он поднимает глаза – и меняется в лице при виде меня.

– Селена, – колдун поднимается мне навстречу, – ты чертовски очаровательна.

Тоска по прошлому струится по нашей связи – вместе с чувством, которое я назвала бы радостью от исполнения желаний.

Смущенно разглаживаю шелк.

Мемнон встает, подходит и целует меня – так, словно боится, что я могу просочиться сквозь его пальцы.

Потом он отстраняется:

– У меня есть для тебя еще кое-что.

Приподнимаю брови:

– Еще?

Он бросает на меня заговорщицкий взгляд:

– Ты не помнишь, Императрица? Когда дело касается тебя, всегда есть что-то еще.

Колдун направляется к открытой спортивной сумке, и я иду за ним, любопытствуя, – и вижу, как он достает два кинжала в ножнах, обернутых ремешками-липучками.

Брови просто взлетают на лоб:

– Ты припас для меня пару ножей?

– Моей неистовой царице нужны хорошие клинки, чтобы сражаться с врагами. – Мемнон опускается на колени у моих ног. – Можно? – спрашивает он.

Я киваю, и он разматывает ремешок, надевает перевязь мне на ногу, чуть приподняв ее, и долго возится, затягивая и подстраивая липучку, заботясь о том, чтобы оружие удобно легло на мое бедро.

Затем Мемнон тянется за вторым клинком.

– Все еще не могу привыкнуть к этим современным платьям, – говорит он, работая, – и должен признать, что в них есть что-то весьма возбуждающее. – Он повыше задирает юбку, пристраивая ножны. – Особенно когда они скрывают оружие. – Закрепив второй клинок, он садится на корточки. – А теперь покажи мне, как легко моя прелестная смертоносная жена сможет наставить нож на врага.

Я никогда не носила ножны на бедре, да и вообще в этой жизни не играла с клинками, однако мне удается быстро сунуть руку в разрез платья и выхватить кинжал, легкий и тонкий, но достаточно длинный, чтобы пронзить внутренние органы.

Приставляю клинок к горлу Мемнона.

– Хорошо. – Его дымные глаза сияют. – А другой?

Не отводя от колдуна взгляда, я достаю второй нож и скрещиваю его с первым, так что шея Мемнона оказывается словно между лезвиями ножниц.

Ох, какой недоброй улыбкой одаривает он меня!

– Очень хорошо.

Я убираю клинки от его горла, прячу их в ножны и глубоко дышу, пытаясь подавить беспокойство. Давненько я всерьез не бралась за оружие. Руки помнят движения, но разум противится мысли о том, что ножами придется воспользоваться.

Колдун становится серьезен.

– Помни, это жестокие, опасные люди, – говорит он, догадываясь, о чем я думаю. – Выхватывай клинки не колеблясь, едва они понадобятся – если, конечно, они понадобятся.

Глаза Мемнона сверкают, клубы магии срываются с кожи. Я знаю, ему хочется самому прикончить всю эту семейку. Потребность в войне сотрясает нашу связь. Полководец наконец возвращается к битве.

– Готова? – вновь спрашивает он.

Глубоко вдыхаю. Тяжесть кинжалов на бедрах успокаивает.

– Готова.

Башня Равноденствия – огромный темно-зеленый небоскреб, внешние стены которого отделаны сверкающим отражающим стеклом.

Семья Фортуна владеет всем зданием? – спрашиваю я по нашей связи, потрясенно разглядывая поражающее воображение строение.

До последнего дюйма. – Мемнон сжимает мою руку.

Я смотрю на него – и вижу лишь пустоту. Секунду спустя мужчина в деловом костюме натыкается на эту пустоту, оступившись на запруженном народом тротуаре. Мужчина растерянно озирается по сторонам, сердито смотрит на женщину перед нами – и шагает дальше.

На нас с Мемноном чары, делающие нас невидимыми. Силы они требуют много, но довольно просты – искажают свет, укрывая нас. Я уже применяла их пару раз, когда приводила Нерона в аэропорт, но те, что мы наложили на себя, несколько сложнее.