– А ну-ка возьми себя в руки. Мы с тобой просто друзья, а она всего лишь дразнится.

– Она говорит о твоей сексуальной жизни.

Пожимаю плечами:

– И?

Он морщится, и я чувствую, что тут столкнулись разные миры. Ведьмы ведь весьма благожелательны в отношении секса. Нам нравится сам акт сближения; секс идет рука об руку с нашей магией, он часть нашего духа и даже включен в некоторые ритуалы, такие как Белтейн, например.

А оборотни с их развитым инстинктом защиты и собственничества, напротив, довольно замкнуты и не выставляют напоказ, с кем они трахаются.

Кейн качает головой и увлекает меня в сторонку. Я спотыкаюсь, и ликантроп хмурится.

– Ты в порядке, Бауэрс?

– Что? Я? – Тычу в себя пальцем. – Я в норме!

Кейн пристально смотрит на меня, потом идет дальше.

– Я хотел еще раз извиниться перед тобой за то, что не помог, когда твой фамильяр был в опасности.

Мне сразу становится тошно. Я не хочу говорить об этом. Не хочу вспоминать ту ночь.

Делаю еще глоток из стакана.

– Нужно было отмахнуться от приказов альфы, – продолжает оборотень. – Я… слышал крики. Знал, что что-то происходит. Все оборотни слышали и знали. – Кейн сглатывает, опускает голову, ковыряет носком ботинка песок. – Я признался, что ты мне нравишься, и не помог. Не позаботился о тебе, как следовало бы.

– Я не хочу, чтобы обо мне заботились.

Если бы хотела, то сидела бы сейчас спокойненько в доме Мемнона, дожидаясь его возвращения.

Только теперь я начинаю понимать, в чем истинное различие между мной и Кейном. В нашем восприятии близости и отношений. Мимолетный роман с оборотнем, возможно, и удался бы, но что-то большее меня бы попросту задушило.

Я ни перед кем не отчитываюсь. Даже перед Мемноном. И Мемнон это знает. Черт, Мемнону это во мне и нравится. Он сам подстрекал меня отдаться своей силе.

Делаю еще глоток, желая оказаться где угодно, только не рядом с Кейном.

– Селена, ты меня слушаешь?

Я отрываю глаза от стакана – быстро, слишком быстро, – осознавая, что оборотень что-то говорит. Черт, может, он спрашивал о Нероне?

Пошатываюсь, и стаканчик выскальзывает из рук. Остатки спиртного впитываются в песок.

Кейн хмурится, оглядывает меня с ног до головы.

– Ты что, пьяна?

Мотаю головой, неуверенно наклоняюсь, тянусь к пустому стакану.

– Я не пьяна. Я и этот-то не допила.

Брови ликантропа сходятся на переносице. Он делает шаг ко мне и почти утыкается носом в мою шею, принюхиваясь.

– Кейн, – я отталкиваю его.

– Ты странно пахнешь.

– И что это должно значить? – Я смеюсь, почти истерично. – Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы знать, как я должна пахнуть!

Позади нас кто-то из оборотней свистит, жестом показывая, что они собираются уходить.

Кейн кивает оборотню, но взгляд его тут же возвращается ко мне.

– Нам пора. Я хочу, чтобы ты пошла с нами.

Это всего лишь предложение, но в голосе его звучит сила. Я не ликантроп, но даже меня тянет подчиниться.

Скептически приподнимаю бровь:

– Ты пытаешься утвердить свое господство надо мной? – Чувствую, как внутри растет гнев.

Лицо его твердеет:

– Да. И, нравится тебе это или нет, Селена, я не отступлю. В последний раз, когда я тебя отпустил, ты и твой фамильяр пострадали. Больше я эту ошибку не повторю.

Смотрю на него в упор.

– И все это только потому, что я «как-то странно пахну»?

Он крепко сжимает губы, потом чуть наклоняет голову. Да.

Мне хочется рассмеяться. Это же какой-то абсурд! Но мужчина совершенно серьезен, и я не сомневаюсь, что он твердо уверен в своих словах.

А значит, у меня три варианта. Первый – согласиться с ним, как хорошая маленькая ведьма. Второй – стоять на своем и сойтись один на один с альфой оборотней. И третий – бежать.

Я могущественная ведьма, дочь тех, кто создал мир и подчинил его своей воле. Я должна сохранить наследие.

Что я и сделаю. В другой раз.

Я резко разворачиваюсь и бросаюсь прочь. И едва не падаю, не сделав и трех шагов.

Алкоголь и песок плохо сочетаются с бегом.

Взмахиваю руками, ловя равновесие, и выплескиваю толику магии, чтобы та держала и подстегивала меня.

Позади рычит Кейн, раздосадованно и властно. Потом он бросается в погоню.

Мне удается переставить ноги раз десять, прежде чем его руки обвивают мою талию. Кейн грубо перекидывает меня через плечо, и моя юбка бесстыдно задирается.

Несколько стоящих неподалеку ведьм и магов свистят и улюлюкают.

– Игры закончены, – рычит мне в ухо Кейн, игнорируя внимание зрителей. – Мы уходим.

Глаза застит красная пелена.

Кто тебя обидел, est amage?

Не вмешивайся!

Я боюсь за того, кто встал на твоем пути. – Мемнон слишком весел, чтобы это веселье было искренним. – Кстати, рекомендую сразу бить по глазам.

Нет, глаза Кейна меня не интересуют.

Кейну я говорю: