Магия, запнувшись о приказ, вяло тянет метлу вниз. Та в ответ зависает в воздухе – и вдруг начинает падать. Вместе со мной, естественно.

И что это значит?

Тревога в его голосе прекрасно сочетается с воплем в моей голове.

К счастью, без всяких усилий с моей стороны, метла, кажется, вспоминает, что зачарована, и ее предназначение – летать. Падение останавливается, метла выравнивает ход.

Стискиваю зубы от боли в едва не вывернутых плечах, но волноваться стоит о руках. Ладони мокры от пота, они соскальзывают с гладкого дерева, соскальзывают, и, черт, черт, черт…

– Приклей руки к метле! – в отчаянии приказываю я на сарматском, направляю силу в ладони.

Однако, несмотря на древний язык, несмотря на активацию магии, ничего не происходит. Сила не покидает тело. Заклинание не действует.

Вообще не действует.

Я иду! – кричит Мемнон. – Ты только держись!

Жаль, но именно держаться я больше и не могу.

Пальцы срываются со скользкой от пота палки, и я падаю.

Селена. Селена.

Селена! Проклятье всем богам… Роксилана, ответь мне, любовь моя!

Я делаю вдох, морщась от острой боли, вызванной этим простым действием, и моргаю.

Мемнон?

Хвала гребаным звездам. Ты ранена? Я иду к тебе.

Ты только не молчи, говори со мной.

Снова моргаю, глядя в затянутое облаками небо, которое продолжает кружиться. Я ранена? Под спиной что-то теплое и влажное, мне трудно дышать…

Пытаюсь пошевелиться, и… святая Богиня. Каждая клеточка тела пылает в агонии.

Да. – Я проглатываю всхлип, боясь, что рыдания еще больше разбередят тело. – Я ранена. Думаю… думаю, я упала.

И тут я вспоминаю. Вспоминаю кошмарный полет на метле, утрату магии, падение.

Наверное, я отключилась от удара, но сейчас, к сожалению, я в сознании – как и моя боль. Ноги горят огнем. Кажется, что они раскалены добела и искрят.

Думаю, поднимись сейчас ветер – и малейшее его касание лишь усилит страдание.

Я помню, что такое открытые раны. Мне знакомо ощущение, когда твои потроха целует воздух.

Не молчи, est amage. Скажи, что с тобой.

Приподнимаю голову, пытаясь себя осмотреть. Несколько секунд жду, когда мир прекратит кружиться. В полумраке различаю белую кость, торчащую из изувеченной левой ноги. Прикусываю губу, сдерживая стон.

Правая нога тоже выглядит не лучшим образом, она вывернута под каким-то совершенно неестественным углом. И спина…

Зажмуриваюсь, сглатывая подступающую к горлу тошноту.

Ноги сломаны. Один перелом открытый. Я вижу кость.

Опять подкатывает желчь, и не блюю я только потому, что осознаю, что не могу пошевелиться. Я лежу в луже и совершенно уверена, что это лужа крови. Не хочу добавлять туда еще и рвоту.

Нужно было просто пойти с Кейном, – в отчаянии думаю я.

Не знаю, при чем тут этот гребаный оборотень, – мрачно отвечает Мемнон, – но при первой же возможности я освежую этого драного пса заживо и повешу его шкуру на стену.

Он… не виноват…

Если, конечно, это не он подсыпал мне что-то в выпивку, хотя, по-моему, это маловероятно. Именно с таким подлым трусливым дерьмом и сражается альфа.

Забудь о Кейне, – приказывает Мемнон. – Я волью в тебя магию. Возьми сколько нужно и исцели что сможешь. Я отслеживаю тебя. Скоро буду.

Как ты меня отслеживаешь? – удивляюсь я.

Займись ранами, – мягко отвечает он. – Потом тебе расскажу.

Сосредоточившись, я тянусь, пытаясь ухватить магию Мемнона, но, возможно, от боли, а может, из-за чего-то еще это мне дается сложнее, чем когда-либо. А когда я хочу переплавить магию в заклинание, она не повинуется моей воле, как раньше.

Дыхание учащается, а в груди все горит. Что это? Сломанные ребра? Пробитые легкие? Внутреннее кровотечение?

Стараясь не думать о боли, концентрируюсь на моей собственной, свернувшейся внутри силе. Она здесь, она жива, но сейчас, кажется, не подчиняется мне.

Всхлипываю от разочарования и боли.

Не получается.

Что не получается?

Моя магия… и твоя. Я не могу направить силу на исцеление.

Не можешь… направить?

Похоже, эта мысль для него просто непостижима.

Две тысячи лет назад, когда суперы еще не объединились, а наша магия еще не стала столь специализированной, нечто подобное действительно было немыслимо.

Кто-то… меня отравил… думаю.

В нашу связь врывается гнев. Гнев колдуна на того, кто посмел такое со мной проделать.

Клянусь, est amage, как только ты будешь в безопасности, я найду их, и они заплатят.

Думаю про Ольгу, которая дала мне выпивку. Про Ольгу, которую я ни в чем не подозревала. Крепко зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. Я не должна была доверять никому из сестер по Ковену. Но доверилась.

Я была дурой, – признаюсь я. – Поверила тому, кому не следовало.

Где-то вдалеке проезжает машина. Я у дороги. Это… хорошо, наверное.