Крик клокочет в моем горле: сломанные ноги волочатся по земле. Агония становится невыносимой. Чернота перед глазами сгущается, и я проваливаюсь в благословенное беспамятство.

Селена! – ревет по нашей связи Мемнон. – Селена! Ответь, прошу, моя царица!

Слова насквозь пропитаны вязким страхом.

Я едва успеваю осознать это, как агония возвращается.

Я чувствую твою боль! – надрывается колдун. – Что происходит?

Забирает… та тварь…

Желчь подкатывает к горлу стремительно, и на этот раз я не могу сдержаться. Успеваю только чуть отвернуть голову от несущего меня существа, и меня выворачивает наизнанку.

Монстр не останавливается. Он даже не замедляет шаг. Мои сломанные окровавленные ноги продолжают волочиться по склону, трава липнет к открытым ранам, и от полноты ощущений я снова блюю.

Держись, моя неистовая царица.

Не думаю, что у меня есть гребаный выбор. Я должна терпеть и держаться, нравится мне это или нет.

Кажется, я рыдаю, корчась, сгорая во всепоглощающей боли. Ночь черна, она обволакивает меня… а потом проглатывает целиком.

БОЛЬ!

Я очнулась? Я окутана болью. Может, я умерла? Может, попала в огненные адские чертоги и варюсь в кипящем котле?

С трудом разлепляю свинцовые веки: вокруг все качается, кружится и ускользает. Мир вертится.

Я все еще лечу?

Нет. Надо мной нависает потолок, что-то давит на спину и бедра.

Стул?

Пытаюсь пошевелить руками, но они связаны за спиной, да так, что лопатки вывернуты под неестественным углом.

Искалеченные ноги свисают со стула, а я сижу в таком неудобном положении, что беспощадная боль не затихает ни на миг.

Кажется, сейчас меня опять вырвет…

Даже мысли ворочаются вяло-вяло.

Селена!

Зажмуриваюсь, чтобы комната перестала вращаться, и проглатываю накатывающую тошноту.

Мемнон?

Я здесь. Оставайся со мной.

– Смотрите-ка, кого я нашла, – произносит женский голос, отвлекая меня от беседы с родственной душой. – Маленькую поломанную ведьму, потерявшуюся в лесу.

Голос кажется смутно знакомым. Хочу открыть глаза, но тут что-то касается моей раненой ноги.

Я кричу, наклоняюсь, и меня все-таки рвет от боли. Огненная агония пожирает меня заживо.

Где-то далеко-далеко Мемнон выкрикивает мое имя.

– Посмотри на меня, – приказывает голос, в который вплетена магия.

Голова сама поворачивается в сторону говорящей. Это женщина, женщина с густыми каштановыми волосами и ласковыми глазами Бэмби, придающими ей вид святой невинности. Она красива – очаровательна и знакома, и, наверное, я бы узнала ее, если бы не корчилась в агонии и не была одурманена той дрянью, которой меня отравили.

– Ты помнишь меня? – спрашивает она, словно отзываясь на мои мысли. – Потому что я тебя помню.

Она вынимает из хлюпнувшей раны палец. (Богиня! Такая боль от какого-то пальца!) Теперь он в крови.

Я визжу от боли и ужаса.

СЕЛЕНА! – грохочет в моей голове голос Мемнона. – Что бы ни происходило, оставайся со мной!

Не могу… говорить…

– Полотенце, – женщина властно протягивает руку.

Из теней выступает глиняная тварь, лицо и руки которой вновь целы. Существо несет белую тряпку, которую и передает женщине.

Она берет полотенце, не глядя на монстра, тщательно вытирает кровь с пальца и отбрасывает замаранную тряпку в сторону.

Все отработано. Подготовлено полотенце, стул, веревки, спокойная уверенность.

Теперь я замечаю то, что упустила раньше: женщина командует существом, совсем как верховная жрица в ночь колдовского круга. Так вот кто она – верховная жрица.

Слишком быстро перевожу взгляд на женщину, и комната вновь бешено кружится.

– Думала, что никогда больше не увидишь меня? – спрашивает она.

Пытаюсь собраться с мыслями, потому что это важно, но боль, потеря крови и то, чем меня накачали, не дают сосредоточиться. Должно быть, такую же отраву жрица дала и девочке-оборотню перед тем, как пыталась ее связать. Зелье, видно, влияет на нашу магию.

– С той самой ночи я искала тебя.

«Она ищет тебя», – предостерегала одна из ведьм, напавших на Нерона.

«Кто?» – спросила я тогда.

«Лия».

Смотрю на верховную жрицу, сопоставляя имя с обликом. Лия. Мне страшно. Страх сильней удивления.

Она связала по меньшей мере одну ведьму – Лорен, наставницу, которую допрашивал Мемнон, – и чуть не связала Кару. И те ведьмы, которые напали на Нерона… Возможно, кто-то из-них, если не все, тоже связан с этой женщиной. И, возможно, вопреки их воле.

И вот теперь я здесь. Одурманенная, раненая, обездвиженная и очень, очень уязвимая.

– Ты дорого обошлась мне, – говорит Лия. – Ты лишила меня шестерых. И из-за чего? Из-за твоей наивной веры в честь? В справедливость? Где было твое моральное превосходство, когда ты убивала моих девушек? Тех, кто остался лежать мертвыми в лесу. А знаешь ли ты, что они были столь же невинны, как и спасенная тобой девчонка-оборотень?

Все внутри сжимается под ее взглядом.