Доверие к людям не делает тебя дурой. Всего лишь оптимисткой. Эту черту я больше всего любил в тебе в прежней жизни. Мир еще не сломал твою веру.

«Еще».

Пожалуй, это ключевое слово. Потому что каждая жестокая стычка мало-помалу сводит мой оптимизм на нет.

Ничего более доброго ты мне никогда не говорил.

Боль притупляет твою память, любовь моя.

Сердце мое сжимается от нежности.

Не называй меня так.

Хорошо. А как насчет «моя неистовая царица, моя прелестная половинка, мать моих будущих детей»?

Я морщусь.

Точно не последнее.

Надо все-таки раздобыть противозачаточное.

Ты даешь мне слишком много боеприпасов, которые я могу использовать против тебя в следующий раз, когда буду дразнить твою киску.

Мемнон. – Я в ужасе. Знаю, он говорит это, чтобы отвлечь меня от боли, но, черт, это слишком уж хорошо работает. – Ты не посмеешь использовать это против меня.

Он ухмыляется, хотя веселье его и пронизано тревогой.

Будь я благородным человеком…

Мемнон!

Вдалеке снова тарахтит двигатель. Судя по звуку, машина едет медленно и вместо того чтобы обогнуть травянистый холм, на котором я лежу, тормозит и останавливается. Мотор работает на холостом ходу.

Слышу, как открывается дверь, потом – тяжелые шаги и скрип гравия.

Это ты, Мемнон?

Я еще не приехал.

Черт.

А кто-то приехал.

И шансы на то, что это окажется добрый самаритянин, ничтожно малы.

Чувствую на той стороне связи тревогу Мемнона. Потом она исчезает, так быстро, что ясно – колдун намеренно прячет ее от меня.

У тебя есть какое-нибудь оружие? – спрашивает он. Так он всегда спрашивал у Роксиланы.

Нет.

И он вновь скрывает свою реакцию.

Незнакомец тем временем продолжает взбираться на гору. Сорные травы шелестят под его ногами.

Попробуй еще раз призвать магию, – приказывает мне Мемнон. Сейчас его голос – голос полководца, и, хотя в нем нет принуждения, я подчиняюсь без вопросов.

Тянусь к своей силе, слыша, как шаги приближаются. Сила здесь, клубится под самой кожей, но мы совершенно… разъединены. И несмотря на то, что магия полуразумна, она не собирается исцелять меня.

Все еще не получается, – говорю я Мемнону, пытаясь подавить нарастающую панику.

Держись, Императрица. Я иду.

А что еще мне остается делать? У меня нет ни магии, ни оружия, ни хотя бы возможности двигаться.

Постойте-ка…

Шевелю пальцами, проверяя руки. Обе ломит невыносимо, но правой я вроде бы могу двигать – если не шевелить всем остальным.

Осторожно ощупываю землю вокруг себя в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься. При малейшем движении в бок вгрызается боль, и мне приходится прикусить губу, глуша крик. Зато пальцы натыкаются на вросший в грязь камень, и я вонзаю ногти в землю, чтобы его выковырять.

Шелестит потревоженная мной трава, а у меня нет магии, чтобы скрыть звук. Я уже готова сдаться, лишь бы сохранить тишину и неподвижность.

Но нет.

Если они уже зашли так далеко, то непременно найдут тебя, – напоминаю я себе.

И я расшатываю камень, раскачиваю, пока булыжник не выворачивается из земли. Он не больше ладони, но увесистый и с острым краем.

Сойдет.

Теперь мне остается только лежать и ждать.

Зловещие шаги приближаются. Похоже, я притягиваю ищущего, точно магнит. Как маяк судно. Я уже вижу фигуру, но различаю лишь темный силуэт в капюшоне.

Незнакомец идет ко мне. Под капюшоном мелькает лицо, отдаленно напоминающее человеческое, и пара невидящих глаз.

Вздрагиваю от неожиданности.

Я думала, что уничтожила тебя в Вечном лесу.

Глиняная тварь, которую я расколола заклинанием всего несколько недель назад, снова цела – и теперь вернулась за мной.

Несколько секунд существо смотрит на меня сверху вниз, и мне становится интересно, о чем оно думает – если вообще способно думать. Когда там, в лесу, я растоптала его голову, то убедилась, что та пуста.

Может, теперь, когда наши роли поменялись, тварь отплатит мне тем же.

Существо наклоняется и тянется ко мне.

Я жду, когда оно окажется достаточно близко, и взмахиваю рукой с зажатым в ней камнем, не сдерживая на сей раз рвущегося из груди крика. Камень врезается в щеку монстра, и я слышу глухой звон бьющейся керамики.

Существо едва подается назад, а потом вновь тянется ко мне. Все тело горит, но я отвожу руку и бью, целясь на сей раз в запястье глиняной твари. Кисть отламывается за долю секунды до того, как вторая рука чудовища хватает и тащит меня.

Седьмое пекло, какая боль!

Боль повсюду. Ребра, ноги, спина, шея. Она рвет меня на части, от нее темнеет в глазах.

Тварь кое-как прижимает меня к себе, усугубляя мои страдания. А потом куда-то идет.