Зловещий звук тонких каблуков, отдаётся эхом в помещении. Незнакомка подходит, возвыщаясь надо мной, как хозяйка над своей зверушкой. Острый ноготь вонзается в подбородок, грубо приподнимая мою голову вверх. Находясь в полупрострации, мне остаётся встретиться взглядом с женщиной, которая с самодовольной полуулыбкой оценивает моё состояние.

— Прости за цирк, — произносит она едким, приторным голосом, — но мне пришлось устроить это шоу, хотелось поговорить с тобой. Без лишних свидетелей.

Я моргаю, силясь сфокусировать взгляд на её лице. Платиновые волосы затянуты в высокий хвост, подчёркивая угловатые скулы. Чёткие линии накрашенных красной помадой губ, идеально прорисованные стрелки на голубых глазах. У неё настоящая кукольная внешность, но вот во взгляде — что-то хищное, ледяное.

— Ч-что… Кто вы? — голос хриплый, чужой. На языке железный привкус, и лишь сейчас я понимаю, что из рассечённой губы сочится кровь. — Что вам нужно?

Неожиданно женщина начинает смеяться. Громко, искренне, запрокидывая голову назад, можно подумать услышала лучшую шутку в своей жизни. А затем отворачивается, делая несколько шагов в сторону, лениво покачивая своей красивой головой.

— Тут я задаю вопросы, милая, — бросает через плечо. — А ты здесь, чтобы узнать всю правду о человеке, который выдавал себя не за того, кем казался.

— О чём вы? — по коже расползается мороз от услышанного. — Я ничего не понимаю…

В голове настоящая каша, тело ломит, и удержаться в сидячем положении становится всё сложнее. Меня мутит, я перекатываюсь с колен на левый бок, и ледяной пол больно впивается в бедро.

— Я решила сделать доброе дело, — продолжает она, снова привлекая к своей персоне внимание. — И рассказать тебе о Демиде. Конечно, о мёртвых либо хорошо, либо никак, но кто я такая обелять его дерьмовую сущность?

Воздух вылетает из лёгких, будто меня ударили поддых. В груди всё сжимается, дыхание становится рваным. Демид… мёртв?

Нет. Это сон… обычный кошмар! Это просто какой-то бред, галлюцинация.

Он не умер… Не умер… Не мог…

Демид жив, я чувствую это!

По щекам начинают скатываться горячие слёзы, опускаю размытый взгляд, на живот. В голове вспыхивает страшная мысль. А ребёнок? Что будет с нашим ребёнком?

— В глаза мне смотри! — пространство пронзает злой крик. Блондинка вновь оказывается рядом, и я инстинктивно зажмуриваюсь от приторно едкого запаха её духов. — Горюешь по нему? — выплёвывает с насмешкой. — По ублюдку, что издевался надо мной, бил, пичкал таблетками и хотел убить?

Вскидываю взгляд, не сразу понимая, о ком идёт речь. В глазах незнакомки мелькает какой-то дикий блеск удовлетворения.

— Да, ты не ослышалась, сладенькая. Я говорю про того самого Демида, которого ты считаешь своим спасителем! — пухлые губы растягиваются в странной улыбке. — Можешь сказать спасибо за то, что я сэкономила тебе время и самое главное сохранила жизнь, избавив от этого монстра!

Слотнув колючий комок в горле, собираю мысли в кучу.

— Он не такой… — мой голос предательски дрожит. Я хочу закричать, сказать, что это всё неправда! Она говорит про другог человека, но не могу. Не в состоянии. — Вы… вы ошибаетесь.

— Я ошибаюсь? — женщина делает шаг назад и вскидывает руки, театрально закатывая глаза. — Дорогая, я была женой этого человека пять лет!

— Вы…

— Пять грёбанных лет он изводил меня со своим дружком Вовой! — блондинка перебивает, не дав даже вымолвить слово до конца. — В итоге у меня не оставалось выбора, кроме как сбежать и инсценировать собственную смерть!

И тут мозг наконец-то принимается соображать.

Сердце пропускает удар. Эльвира. Это… она.

Та самая Эльвира, жена Демида. Якобы погибшая в автокатастрофе два года назад. Женщина, из-за по чьей Волк бросил всё и уехал!

— Демид издевался над тобой?.. — срывается с губ прежде, чем я успеваю их осознать.

— Он мучил меня годами! — со странным удовольствием в голосе, цедит блондинка.

Но я уже её не слушаю.

Раненое сердце отказывется верить в эту грязную ложь. Демид издевался над ней? Пичкал таблетками? Специально довёл до того, чтобы потерять и жену, и ребёнка? Нет…

Я знала, что Демид непростой человек. Жёсткий. Способный на крайности. Но такое? Он хранил кулон своей дочери как самую большую ценность. Он страдал. Он не мог…

— Почему ты отдала дочь в детдом? Ты же знала, что он души в ней не чаял! — вдруг спрашиваю я, с трудом поднимаясь на колени.

— Потому что это животное не заслуживает моего ребёнка! — Эльвира прищуривает глаза. Кукольное лицо заливает проступающая злость. — Я вынашивала её двеять месяцев! Я в муках рожала, чуть не отдав свою жизнь! Я не спала ночами, когда она орала, а её папаша шлялся со своим дружком бандитом!