— Ну же, Макс, — подначивающим тоном произносит бывшая супруга Демида. Подплыв ближе, она хлопает его по плечу. — Объясни своей наивной принцессе, что здесь происходит.

До отвращения фальшивая улыбка, растягивается на женском лице, пока она смотрит на него выжидающе. Вопрос о знакомстве действительно отпадает… Теперь у меня не остаётся сомнений, что эти двое провернули грязное дело вместе. Именно они подстроили взрыв машины Демида…

Максим сжимает челюсти. Длительное время молчит, будто колеблется, но потом его равнодушный взгляд останавливается на мне.

— Давай без театра, Ева. Ты всё равно уже всё поняла.

Хлопнув в ладоши, Эльвира делает шаг назад, будто собирается устроить представление или шоу. И оно действительно начинается.

— Когда ты скрывался от преследования Волкова, твоя девочка прекрасно устроилась в его особняке. И знаешь что? Ей у него нравилось! — в звонком голосе скользит ядовитая насмешка.

— Перестань, — Максим сжимает челюсть. Крылья его носа широко раздуваются от злости.

— Спросишь почему? — будто разговаривая сама с собой, уточняет блондинка, не реагируя на слова подельника. — Потому что, когда Демид её отпустил, твоя милая снова приползла к нему на коленях! Неужели ты думаешь, что между ними ничего не было? Я до-о-о-лго следила за этими голубками.

Её слова, как удары ножом по моему израненному телу. Меня трясёт мышцы кричит от усталости. Я пытаюсь держаться, но с каждой секундой становится всё сложнее.

— Максим… — выдавливаю, глотая солёный привкус крови во рту. — Маме нужна была операция, ты же знаешь…

Не хочу оправдываться. Не хочу врать, что это не правда, ведь так и было. Я приползла к Демиду за помощью и спала с ним.

— Зная Волкова, никогда не поверю, что он бескорыстно мог отдать двадцать шесть миллионов рублей, чтобы спасти жизнь матери какой-то потаскушки, — её смех пронзает голову, вызывая неприятную пульсацию в висках. — Максик, неужели не понимаешь, чем твоя Евочка платила взамен? А ты же говорил, что у вас любо-о-овь! — фальшиво пропевает стерва, вырисовывая сердце указательными пальцами в воздухе.

Я машинально сглатываю, увидев, что он медленно достаёт из-за пояса пистолет.

— Макс… — комок паники застревает в горле. — Макс, не надо…

— Эля то права, — произносит бывший ровным тоном. — Посмотри на себя. На то, как ты чудесно устроилась, Ева. — мужской голос звенит от злости. — Живая, здоровая. Уже и забыла про свою жизнь до появления этого мудака, который щедро осыпал тебя цацками? Пока мы с ребятами были в жопе, ты трахалась с ним и ни о чём не думала.

Металл дула пистолета прижимается к моему лбу. Холодный, давящий. Кажется, он прожигает кожу, и от одного этого касания тело сводит судорогой.

— Это неправда! — восклицаю, от брошенных несправедливых слов. — Я хотела вас найти! Я пыталась!

— Так пыталась, что гуляла на свадьбе у его дружков? — рявкает Максим, крепче сжимая рукоять. — Так пыталась, что целыми днями сажала ёбаные цветы у него на участке и примеряла новые шмотки?

Фотографии… их тоже сделал и подбросил он.

— Ты не имеешь права на обвинения, — обида застилает разум и инстинкт самосохранения. — Это вы бросили меня в доме одну и сбежали в ту ночь! Не пытались вытащить и помочь! Оставили на произвол судьбы!

— Хорош заливать мне в уши, Ева, — отрезает Макс. — Если бы ты хотела сбежать, то давно бы вышла с нами на связь! Но че-то звонка я от тебя так и не дождался.

— Ну всё! — встревает Эльвира, раздражённо поджимая губы. — У вас было достаточно времени выяснить свои отношения! Приступай к своим прямым обязанностям! — её голос становится жёстче. — Давай, убей её. Получишь свои деньги и сваливай нахрен!

— Ну всё! — встревает Эльвира, раздражённо поджимая губы. — У вас было достаточно времени выяснить отношения! Приступай к своим прямым обязанностям! — её голос становится жёстче. — Давай, убей её. Получишь деньги и сваливай нахрен!

— Мы так не договаривались! — повернув голову вбок, обращается к напарнице или же начальнице. — Ты сказала привезти её, и я привёз. Дальше разбирайся сама.

— А ты не хочешь спросить с мелкой потаскушки? — сучка искусно манипулирует, давя на больное. — Не обидно, что твоя драгоценная кудряшка раздвигала перед другим?

— Макс, пожалуйста!.. — я прошу не за себя, за ребёнка, что возможно ношу под сердцем. Мне не страшно умереть, страшно забрать с собой невинную душу…

— Мокруху на меня повесить собралась? — повышает тон бывший, накаляя между ними обстановку.

Я очень хотела спасти тебя, малыш… Уберечь… Прости меня…

Зажмурившись, повторяю эти слова вновь и вновь, пока Эльвира снова не начинает говорить.

— Чего боишься? — раздражённо бросает Эля. — Ты так долго не думал, перед тем как убить дружков ради денег!