— Для меня? — затаив дыхание, принимаю ношу и заглядываю внутрь.

Первое, за что цепляется взгляд, — акварель и кисти.

Демид купил это всё для меня? Сглотнув, заглядываю ещё раз, убеждаясь, что у меня нет галлюцинаций. В пакете реально лежит всё необходимое для рисования! Господь всемогущий я и мечтать не могла о таком презенте!

Попрощавшись с Оводом, окрылённая я влетаю в дом, заметив Демида, спускающего по лестнице. Как всегда спокойный, собранный и до жути уравновешенный.

Прижав к груди тяжёлую авоську, быстрым шагом направляюсь навстречу и взбежав по ступеньками вверх, поднимаюсь на носочки, порывисто целуя Волка в щёку.

— Спасибо! — лепечу запальчиво, а у самой щёки начинают гореть от смущения. — Большое тебе спасибо! За всё! За подарки детям и. .. за мои.

Демид смотрит на меня долго, внимательно, будто хочет что-то сказать, но вместо этого бросает:

— Сегодня не жди. Буду поздно.

Смерив меня ещё раз сдержанным и цепким взглядом, спускается вниз и скрывается за уличной дверью. Я же остаюсь стоять на месте, чувствуя себя странно уязвимой.

Демид пытается быть холодным, но теперь я на сто процентов уверена: это маска.

У него душа размером с океан! Не может холодный и чёрствый человек покупать подарки сиротам, да и мне тоже.

Не такой он. Совсем не такой…

Просто Волк такой же, как и я — с раненой душой. Он не хочет подпускать к себе близко людей. Так никто не сможет тебя сломать. Никто не предаст и не сделает больно.

Оказавшись в своей комнате, первым делом я распаковываю подарки.

Подобно ребёнку верчу каждый предмет в руках, подмечая, что хозяин не поскупился. Приобрёл всё самое качественное и лучшее. До сих пор не верю, что мужчина, умеющий показывать чувства лишь на ноль один процент, способен проявлять такие знаки внимания.

Кому-то покажется это мелочью. А для меня — это бесценный поступок.

Решив разобрать рабочую сумку, которую брала с собой, быстро расстёгиваю молнию и натыкаюсь на что-то, чего утром там точно не было.

Это не моё.

Подцепив пальцами небольшой белый конверт без подписи, осторожно раскрываю его. Внутри сложены несколько фотографий. Стоит мне их развернуть, как к горлу мгновенно подкатывает тошнота.

На снимках — я!

Я в саду, возящаяся в земле.

Я в торговом центре, разглядывающая платье.

Я у подъезда Миши стою, рыдаю.

Кровь стынет в жилах. Что это? За мной следят?

Но кто? Зачем?

Прикрыв рот ладонью, понимаю: ещё секунда и меня вывернет наизнанку. Метнувшись в ванную, падаю на колени перед унитазом, выворачивая содержимое желудка.

Слёзы текут по щекам, смешиваясь с горькой дрожью страха...

Демид

Прокручиваю стакан с виски в руках, разглядывая всё это великолепие.

Свадьба, чтоб её.

Ненавижу мероприятия, где собирается вся криминальная свора. Каждый давит лыбу, а за ней скрывает жёсткое недоверие к оппоненту. Не все друзья, но и не все враги.

Свадьба сына Ахмедова — старшего вызывала нехеровый такой фурор в наших кругах. Не каждый день встретишь, чтобы две враждующие семьи объединились, поженив своих отпрысков.

Слишком долго эти два клана грызлись, пора хоть как-то поставить точку. А точка эта – в белом свадебном платье и с букетом в руках. Девчонка совсем зелёная, но в глазах уже столько ненависти к окружающему бомонду, что я непроизвольно ухмыляюсь.

Женишок Ренат, тоже хорош. Пытается держать вид, но по напряжённой челюсти видно: он сейчас скорее бы в гроб лёг, чем перед собравшимися позировал.

Бросаю контрольный взгляд на стоящую в сторонке Еву, в компании, какой-то знакомой ей девки и двигаюсь к Ахмедову — младшему.

Ренат, сидит за своим столом — руки сцеплены, взгляд тяжёлый. Хоть и молодой ещё, но умный парень. Понимает, во что вляпался, но виду не подаёт. А вот невеста…Губы сжаты, вилка в руке дрожит, глаза бегают. Даже через всю толпу чувствую, как она его ненавидит.

— Значит, ты у нас теперь мужик семейный? — ухмыляюсь, пожимая протянутую ладонь. Помню его ещё мальчишкой. — Поздравляю!

— Спасибо, Волк, — кивает Ахмедов.

— Ты, главное, держись, парень, — наклоняюсь ближе. — Семейная жизнь не шутка. Особенно когда у тебя жена, — киваю на его невесту, — из другого лагеря. Но ничего, справишься. Ты ж у нас мужик крепкий, а?

— Без вариантов, — мрачно усмехается он.

— Ну ладно, молодожёны, — говорю, поднимая бокал. — За вас!