— Не так давно я проводила там благотворительный урок, от художественной школы, где преподавала, — разрезав ножом стейк, отправляю небольшой кусочек в рот, тщательно пережёвывая. Честно говоря, я совсем не голодна, но Демид ясно дал понять, что не встану из-за стола, пока не поем. — Хочу съездить снова.

Волк откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, что я невольно замираю. Его взгляд такой глубокий, непроницаемый и цепкий, что хрен поймёшь о чём он думает.

Что на уме у этого загадочного, непохожего на других мужчины?

— Воровка — художница, значит. Это, что-то новенькое, — произносит вдумчиво. — И швец, и жнец, как говорится, — на точёных губах расплывается обворожительная ухмылка.

— Очень смешно, — непроизвольно закатываю глаза, стараясь не обижаться на его подколки.

— В нашей стране художники так мало зарабатывают, что приходится идти на кражу?

— Искусство — это не про деньги. Оно бесценно, — цежу, стараясь не захлебнуться собственным ядом.

— Я заметил, — гад продолжает издеваться, вцепившись в меня своими чёрными глазами. Ощущение, словно душу пытается высосать. — Хорошо, завтра тебя отвезут куда нужно.

— Кто именно отвезёт? — вытянувшись по струнке, облизываю пересохшие губы. — А можно это будет Вова?

Клянусь, я и сама не думала, что когда-нибудь попрошу о таком. Но просьба о поездке в детский дом не просто так. Если Аня действительно та самая погибшая дочь Демида, Вова её сразу же узнает.

— Чем мой водила не угодил? — весёлый и добродушный тон Демида тут же сменяется жёстким, от чего по коже пробегает мороз.

— Ну… с Вовой весело, — идиотская отмазка, которая, судя по хмурому лицу Волка, меня ещё больше закапывает. — Он точно понравится деткам!

Спустя несколько секунд молчания, Демид тяжело вздыхает.

— С Вовой, так с Вовой, — с грохотом отодвинув стул, мужчина тут же поднимается с места и уходит, больше ничего не говоря.

Вот что он за человек такой? Оставил с дерьмовым осадком на душе. Вроде ничего плохо не сделала, но всё равно гадко себя ощущаю!

Нежели Демид ревнует меня к Оводу? Ведь уже не в первый раз у него такая реакция! Плюс ещё одна загадка добавляется к вагончику имеющимся.

Следующим утром на подъездной дорожке меня действительно ждёт Вова. Правда выглядит он совсем не воодушевлённым. Дорога до детского дома кажется бесконечно долгой. Овод молчит, сосредоточенно управляя машиной, а я нервничаю, не зная, то ли он не с той ноги встал, то ли Демид дал другу какие-то инструкции.

А ещё я жутко волнуюсь, боюсь даже представить, чем закончится сегодняшний день. Что если Аня окажется не дочерью Волкова? Что если моя больная фантазия напридумывала это всё? Но самое страшное, что, если всё окажется правдой?

Если жена Демида действительно может быть жива, она заберёт его у меня? В сердце будто забивают гвозди, настолько становится больно от одного лишь представления, что он вышвырнет меня за порог, конечно же выбрав семью.

Что будет с нами?

С нами? А есть «мы»?

Нет, конечно, нет... Я простая прислуга в его доме.

— Что это? — изумлённо замираю у открытого багажника, разинув рот, когда машина паркуется около детского дома.

— Подарки, — спокойно поясняет мой сегодняшний сопровождающий. — Детям.

— От кого? — всё ещё не верю своим глазам.

— Ну не от меня же, — Вова тяжело вздыхает, загребая в руки сразу несколько бумажных пакетов. Я соображаю, что стоять столбом не лучший вариант, и тоже хватаю часть, хотя он и велел не делать этого. — Давай, показывай, куда идти.

Внутри нас радушно встречают воспитатели, а затем выходит и сам директор, благодарно пожимая руки.

Но не всё так хорошо, как хотелось бы…

Когда в группе я не нахожу Анечку, мне сообщают не самую приятную новость.

— У Софии грипп. Она на карантине, чтобы не заразить других детей.

На вопрос, можем ли мы её лично проведать, следует категоричный отказ:

— Извините, нет. Не положено.

От лекарств тоже отказываются, ссылаясь на то, что в этом нет нужды, мол ребёнок получает необходимое лечение.

Сказать, что я расстроена, — ничего не сказать. Жуткое разочарование расползается по спине колючими мурашками. Я так хотела её увидеть! Чтобы Овод посмотрел… узнал!..

Малышка… как она там, одна? Бедняжка болеет без мамы и папы рядом.

В итоге, дав урок деткам из группы постарше, я уезжаю с чувством пустоты внутри.

Обратный путь Вова снова молчит. Не пытается завести беседу или грубо и глупо пошутить. Только уже у особняка, когда я выхожу из внедорожника и делаю несколько шагов в сторону входной двери, он вдруг окликает меня, протягивая очень большой пакет.

— Босс сказал, что это лично для тебя.