— Это не твои друзья, — констатирую жёстко, но спокойно.

А вот кто грохнул дружков моей строптивой гостьи и какого хера объявившийся главарь их недопреступной группировки, попытался повесить смерти на меня – заебись, какой занимательный вопрос.

***Боровской - герой романа Марьи Коваленко "Не борись со мной, малышка"

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Без конца вертелась с боку на бок, то укрывалась одеялом, из-за пробирающего до костей озноба, то скидывала его от нестерпимого жара. Смотрела в потолок, искренне пытаясь понять, что вообще происходит? Вытирала стекающие по щекам горячие слёзы, горюя.

Голова раскалывалась от бесконечных вопросов, на которые я не могла найти ответы. Почему Макс соврал? Зачем ему это? Какие цели он преследует? Если Демид не причастен к смерти Миши и Лёши, то кто их убил?

И самое главное: почему я хотела верить Демиду ещё до того, как он показал записи с камер, доказывающие его непричастность? В конце то концов, Максима я знаю гораздо дольше, чем Волкова! Так почему сердце болезненно сжималось, отказываясь принять, что Демид, мой Демид, мог лишить жизни ребят?

В груди невыносимо сдавливало от воспоминаний, как мы с пацанами коротали время между заездами на заброшенной заправке. Смеялись, подкалывали друг друга. Токсичили и спорили, как кошка с собакой. Иногда ругались, но в конечном итоге непременно мирились.

Я отказывалась верить в то, что Мишка уже никогда не уткнётся в свой компьютер, отгораживаясь от реального мира… А Лёха не рассмешит очередной порцией пошлых шуточек. Я больше не увижу их родные лица и не посижу за баночкой пива.

Никогда бы не подумала, что буду так отчаянно цепляться за эти моменты, как за нечто тёплое и важное. Тогда мне казалось, что участие в заездах — вынужденная мера, лишь бы заработать. Не ценила время, проведённое рядом с друзьями. А теперь…

Имея — не ценим, а потерявши — плачем.

Не верится, что парней нет. Это, наверное, самое страшное — осознавать, что те, кто были тебе близки, исчезли навсегда. Их жизни оборвались слишком неожиданно, слишком несправедливо, слишком рано.

К утру прихожу к стойкому выводу: есть что-то, чего я всё ещё не вижу. Нечто важное ускользает, какие-то кусочки не складываются в единую картину. Я буквально чувствую это кожей, но пока не могу собрать всё воедино.

Перестав мучить себя размышлениями и безутешной скорбью, поднимаюсь с постели и плетусь в ванную. Глядящая на меня девушка в отражении выглядит более чем фигово: тёмные круги под глазами, отёкшее лицо. Серая кожа и потухший взгляд с проскальзывающими нотками безумия. Я похожа на куклу Чаки из фильма ужасов, только шрамов не хватает.

Тщательно почистив зубы, собираю волосы в пучок, и переодевшись в свободную домашнюю одежду, выскальзываю в коридор, аккуратно прислушиваясь к звукам в доме.

После вчерашнего скандала смотреть Демиду в глаза — выше моих сил. Капец стыдно за то, что вела себя, подобно неадекватной истеричке. Обвиняла его в убийстве, бросалась с кулаками и кричала.

Другое дело Волков. Он мог прихлопнуть меня одним щелчком, но не сделал этого. Его суровая сдержанность и холодная уверенность поражают, клянусь. Мне бы иногда хоть капельку такой же выдержки как у Демида.

К счастью, спустившись на первый этаж, я вижу на кухне не хозяина дома, а Овода, авторитетно восседающего за столом спиной ко мне.

Едва заметно выдохнув от облегчения, спокойно шагаю в сторону гостя.

— О! Здаров, Золушка! — как ни в чём небывало, басит по-доброму громила, обернувшись.

— Доброе утро, — сиплю осевшим (по понятным причинам) голосом.

Добравшись до кувшина с водой, наполняю стакан до краёв, под внимательный бандитский взгляд.

— Как жизнь молодая? — не сдаётся Вова, явно намеренный поболтать. — Чего хмурая такая? Не выспалась, что ли?

— Всё нормально, — выдаю на выдохе и принимаюсь жадно давиться водой, делая большие глотки. В горле образовалась настоящая пустыня Сахара. — У вас как?

— Да пойдёт, — мужчина отпивает из кружки ароматный кофе, и я не выдерживаю, решив сделать себе тоже. Нужно взбодриться, иначе так и проведу день, как варёный овощ.

— Вова, — начинаю издалека, стараясь звучать максимально непринуждённо. — Можно спросить вас кое о чём? Только если это останется между нами.

— Валяй, — беззаботно соглашается он, кивая. — Дядя Вова могила, ты ж знаешь, девочка-демон.

Головой прекрасно понимаю, что разговоры с приближённым Демида о его личной жизни — рискованное дело, но не могу упустить выпавший шанс. Внутри всё буквально скребёт, ведь информация явно лежит на поверхности.