— Так ты точно не пьешь кровь? — Уточняю я.

Мне хочется избежать молчания, ведь оно лишь приближает нас к неминуемому.

— Нет, что ты. — Бьорн не отрывает от меня взгляда. — Только откручиваю голыми руками головы и разрываю на части тела. В смысле, способен на это. Я еще не пробовал себя в деле.

Порыв ветра вздымает мои волосы, и я неуклюже смеюсь.

— Ты не пьешь кровь, но ты — машина для убийств. Ясно. — Подытоживаю я. — В следующий раз, когда у тебя загорятся глаза, постараюсь держаться подальше!

— А еще, если не похоронить меня в день смерти, я восстану вампиром. — Игриво прищуриваясь, сообщает парень.

Подозрительно похоже на флирт с его стороны.

— Ох, уж эта наследственность. — Кутаясь в пиджак, смеюсь я.

Мои плечи ходят ходуном от холода.

— Ты замерзла. — Спохватывается он. — Пойдем к машине.

Поправляет на мне пиджак и указывает в сторону дороги.

— Да, действительно. — Соглашаюсь. С минуту мы идем, молча, погруженные в собственные мысли, а затем я решаюсь спросить: — Так Улле — тоже охотник за нечистью?

— Нет, он мой двоюродный брат по матери. В нем не течет кровь Хельвинов.

— Но он знает? Про тебя.

— Да, Ульрик в курсе. — Бьорн оборачивается и подхватывает меня под локоть, помогая обойти кочки. — Осторожнее. Вот так.

Мы тяжело дышим, встретившись взглядами, и парень тут же отпускает мою руку.

— И… что он об этом думает? — Спрашиваю я, когда мы продолжаем путь.

— Что мне повезло. И что я кто-то вроде супергероя.

Ветви и камни хрустят под ногами. Я останавливаюсь, чтобы бросить последний взгляд на темную реку, а затем, сделав глубокий вдох, спешу вслед за Хельвином.

— А Лена? — Переступаю через корни деревьев. — Ты сказал ей?

Я едва не запинаюсь, но Бьорн уже спешит на помощь: вовремя подхватывает меня за талию и помогает устоять на ногах.

— Ей ни к чему знать. — Хмурится он. — И мы… мы не так уж… близки.

Я вижу, как радужки его глаз на мгновение затягиваются желтизной и тут же гаснут. Мое сердце больно толкается в груди.

— Ясно.

Через минуту мы выходим к машине.

— А ты мне снился прошлой ночью. — Признаюсь я.

— Ты видела меня во сне? — Бьорн открывает мне дверцу.

Я сажусь, и он аккуратно снимает с моих ног туфли.

— Да. — Я дожидаюсь, когда он бросит мою обувь в багажник и сядет за руль. — У тебя было длинное копье, и ты вроде как охотился. На оленя.

Он заводит двигатель и поворачивается ко мне.

— Значит, ты действительно была в моем сне. — Пожимает плечами. — Только я тебя не видел.

— Но у тебя было копье?

— Да. И я видел что-то очень страшное. Какое-то древнее зло. — Бьорн отворачивается и трогает машину с места. — И я пытался его убить.

Я вхожу в дом, держа туфли в руке. Аккуратно притворяю дверь и медленно пробираюсь на цыпочках по коридору. Свет не включаю — вряд ли Ингрид понравится мой внешний вид, разодранная юбка и запах алкоголя. Ругать меня она не станет, но «взрослые разговоры», которые тетя так обожает — тоже так себе времяпрепровождение.

Я двигаюсь по темному коридору, затаив дыхание.

Проходя мимо гостиной, застываю, потому что вижу Ингрид спящей в бабушкином кресле у окна. Ночное небо плотно затянуто тучами, и свет луны касается пространства комнаты лишь мутной серой полосой. В этом полумраке с трудом можно разглядеть ее силуэт: тетя полулежит на кресле, откинув голову назад и прижав к груди книгу.

Значит, ждала меня — так и уснула.

Когда мои глаза привыкают к темноте, я продолжаю движение по коридору, ступаю на лестницу и молюсь, чтобы половицы не скрипнули. Но тщетно: последняя ступень прогибается под моим весом с жалобным «и-и-и». И я замираю, задержав дыхание.

— Нея, ты? — Раздается из гостиной.

Сегодня мне не везет.

— Да! Я к себе.

— Все хорошо? — Слышно, как Ингрид встает.

Шаги приближаются.

— Да, только устала ужасно!

Я почти бегом ретируюсь в комнату и закрываю дверь, когда слышится голос тети:

— Хорошо. Не забудь поставить будильник на утро!

— Конечно!

Я прислоняюсь к двери и пытаюсь отдышаться.

Только бы ей не взбрело в голову притащить мне чай в постель.

Но шаги тети затихают у комнаты бабушки.

Тихо щелкает дверь.

Я закрываю рот рукой — зачем, не знаю сама. Только бы не рассмеяться от счастливого волнения и не заплакать потому, что безнадежно запуталась в себе.

Сажусь на пол, поднимаю воротник пиджака Хельвина и зарываюсь в него носом. «Как хорошо, что он не попросил его обратно». Проходит еще минут пять прежде, чем я решаюсь вынырнуть из этого запаха в реальность.