— Привет, Ксандр, не хотела обидеть твою мамашу!

— Пошла ты. — Отзывается парень безэмоционально и решает продолжить путь.

Похоже, он настолько подавлен гибелью Стины, что не готов препираться сейчас с тем, кто злословит о его мамочке.

— Прости, мэн! — Издевательски голосит она ему вслед.

Поворачивается ко мне и корчит рожу: неловко вышло.

Я киваю и отклеиваюсь от стены. Подхожу к кучке девятиклассников, прильнувших к каменному выступу.

— Пацаны, есть сигарета?

Те сначала шугаются меня, затем, оглядевшись по сторонам, решаются поделиться отравой. Один из них — тот, что выглядит постарше, протягивает пачку, из которой я вынимаю сигарету, и помогает прикурить.

Я делаю это неуклюже: наклоняюсь, поджигаю, затягиваюсь и задерживаю дыхание, чтобы не закашляться прямо перед мальчишками.

— Спасибо. — Выдыхаю.

На глаза пробиваются слезы.

Пусть все думают, что это от дыма — ведь так и есть: в горле горит, а в легких щиплет. Хоть на пару секунд, но эта боль помогает заглушить боль внутреннюю — ту, что душит меня изнутри.

Я подхожу к Саре и снова наклоняюсь на стену. Закашливаюсь. Перед глазами все еще стоит картина целующейся парочки. Я вижу, как сильные руки Бьорна сжимаются на тонкой талии Лены, и зажмуриваюсь. Зачем ему мои неловкие поцелуи, когда есть эти — жадные и умелые?

— Ты первый раз, что ли? — Глухо интересуется подруга.

— Что? — Я открываю глаза.

Ее изображение дрожит в табачном дыме, а затем принимает четкие очертания.

— Куришь? — Хмыкает она.

— А, ты про это. — Я разглядываю сигарету, зажатую меж пальцев. — Когда-то же надо начинать?

Усмехаюсь.

Ей не смешно.

Сара резким движением выхватывает у меня сигарету и ищет взглядом, куда бы ее швырнуть. Урны поблизости не видно.

— Чего это ты? — Откуда ни возьмись, появляется Ульрик.

Ну, честно — комедия положений.

Еще секунду назад парень торопился к уроку, а теперь не может пройти мимо. В несколько шагов он преодолевает расстояние до нас и склоняется над Сарой.

— Что? — Подруга награждает его недобрым взглядом.

Парень шарит глазами по двору — нет ли свидетелей этой сцены. Соплякам до нас и дела нет, а я, видимо, не в счет, потому что он продолжает:

— С каких это пор ты куришь?

Брови Сары высокомерно изгибаются.

— А с каких это пор тебя это касается? — Фыркает она.

Улле бросает новый взгляд на меня: ему неловко. Он топчется на месте, а затем решительно вырывает у нее из пальцев недокуренную сигарету и швыряет на землю — вот кого совершенно не беспокоят правила приличия.

— С таких!

Меня эта сцена забавляет. Забурлившее в груди напряжение покидает тело толчками — я смеюсь.

Оба поворачиваются и смотрят на меня, как на умалишенную.

— Продолжайте, — умоляю я.

И кашляю снова.

— Иди, куда шел. — Разочарованно бросает Сара и отворачивается от него.

Мой взгляд перепрыгивает на парня: теперь его очередь.

— Какого черта⁈ — Говорит он ей в спину.

Что бы это не значило — это гениально. Даю «оскара» за живые эмоции!

Вместе со смехом я выкашливаю остатки дыма.

Похоже, это истерика.

— Иди уже, а то твои друзья заметят, что ты разговариваешь с грязной цыганкой! — Шипит Сара.

— Ты же знаешь, мне плевать, что они скажут! Это же ты так решила!

— Я⁈ — Она возмущенно уставляется на него.

Улле резким движением головы отбрасывает челку с лица.

— Забыла? — Его щеки пылают.

— Знаешь, что? — Подруга взмахивает рукой. — Иди уже!

— Дура! — С досады выплевывает парень.

Я перестаю смеяться.

— Вали, куда шел! — Взрывается Сара, толкая его руками в грудь. — Вали к своим уродцам-дружкам!

— И свалю! — Огрызается Ульрик. — Сумасшедшая!

Я встаю между ними во избежание драки.

— Идиот! — Пытается дотянуться до него подруга.

— Тебе лучше уйти. — Говорю я парню, придерживая ее за талию.

— Я не виноват, понятно? — Ему трудно отступиться.

Он смотрит то на меня, то на нее.

Но в этот момент слышится трель звонка. Девятиклассники хватают сумки и проносятся мимо нас.

— Поспеши. — Бросаю я Ульрику и отвожу Сару в сторону.

— Не виноват! — Повторяет он, удаляясь.

Подруга показывает ему на прощание средний палец — что вполне ожидаемо.

— Чтоб ему пусто было, — рычит она.

Мы обе прислоняемся спинами к стене и долго смотрим на давящее стальное небо, криво нанизанное на горный пик, который захватил собой почти весь горизонт.

— И давно это у вас? — Наконец, решаюсь спросить я.

Сара устало сползает вниз по стене.