— Как? — Девушка поднимает на меня взгляд.

— Постарайся сделать так, чтобы вы не оказывались наедине.

— А если это опять случится?

— Значит, ты снова будешь чувствовать себя так же паршиво, как и сейчас.

— Да уж.

Мы молча уничтожаем вафли, а затем я говорю:

— Тот паренек тобой заинтересовался.

Сара глядит на него через плечо.

— Этот? Знаю я его — это Людвиг, который умудрился напрудить в штаны в шестом классе. С ним до сих пор почти никто не общается. Двое изгоев — это уже слишком.

— Брось, он — симпатяга.

— Напрудил в штаны. — Напоминает Сара.

— С кем не бывает. — Хихикаю я.

— Ну, ладно. Нужно признать, Людвиг похорошел. — Подруга подмигивает ему, и парень прячет голову в шею.

Мы хохочем.

— Так что там насчет твоего исчезновения? — Вдруг спохватывается она.

— Насчет… — Не понимаю я.

— Ты вчера дернула куда-то с вечеринки.

— Ах, это.

И я долго и обстоятельно рассказываю ей о своих ночных приключениях на мосту.

— Выходит, он что-то вроде дампира? — Таращится на меня Сара. — Не знала, что они реально существуют. Думала, это понятие порождено сказками о вампирах.

— Тише. — Прошу я. — Да, Бьорн и вся его семья — дхампири. А еще мне нельзя было делиться этой информацией с тобой. — Закрываю рот ладонью.

Мне стыдно, что я поделилась чужим секретом с подругой, но как иначе, если она тоже стала одним из звеньев загадочной цепи происшествий?

— Я — могила. — Подруга делает вид, будто зашивает себе рот.

— И Бьорн тоже видел во сне это существо.

— Какое? Которое душило меня? — Чуть не подпрыгивает на стуле Сара. — Оно и к нему приходило⁈

— Да. — Шепотом отвечаю я. — Думаю, вчера он пытался предупредить Эллу об опасности, так как видел предвестников ее смерти. А сегодня Элла снилась и мне!

— Серьезно? — Подруга почти ложится на стол.

Ее браслеты звенят.

— Она бежала от кого-то по лесу.

— Ты сказала об этом Хельвину?

— Не успела. — Я выразительно морщу лоб.

— А, точно. — Кривится Сара. — Тот поцелуй в холле…

— Мерзость.

— Так он тебе нравится?

— Кто? — Выпрямляюсь я.

В спину ножами вонзаются острые мурашки.

— Этот желтоглазый нестриженный кровосос?

Я краснею до состояния перезрелого помидора.

— Он не кровосос, я уже говорила. — Отвечаю тихо.

— Да какая разница? — Отмахивается она. Ей нравится видеть, что я в смятении. — Так нравится или нет? Не зря же тебя так перекосило там — в школе.

— Что, так заметно?

— Слегка.

У меня опускаются плечи.

— Просто мы вчера так тепло общались, что я сделала неверные выводы.

— Ох, парни могут быть красноречивы!

— Это все из-за поцелуя во сне. Наверное, он сбил меня с толку.

— Ты целовалась с Хельвином⁈

Да что ж такое! Зачем так громко?

— Во сне. — Уточняю я еще раз.

— И как? — Она играет бровями.

— Не помню. — Решаю отвертеться я.

— Он засовывал свой язык тебе в рот или только коснулся губами?

Я смеюсь потому, что Сара изображает процесс.

— Прекрати! Фу!

— И все же? — Жаждет услышать ответ подруга.

— Засовывал. — Отвечаю я и прячу лицо за волосами.

— Обалдеть. И как? Тебе понравилось?

— Говорю же, не помню!

— Да ла-а-адно!

В этот момент возле кафе по направлению к школе медленно проезжает полицейская машина.

— Шеф Хельвин. — Произносит Сара.

Я и так его узнала.

Светловолосый полицейский провожает нас пронзительным взглядом.

— Оно приходит в полночь. — Говорит подруга.

— Кто?

Машина скрывается за поворотом, и Сара снова поворачивается ко мне.

— Что?

— Кто приходит? — Спрашиваю я.

— О чем ты? — Щурится она.

— Ты сказала: оно приходит в полночь.

— Кто? — Хмурится девушка. — Я сказала?

— Да, только что.

— Серьезно? — Сара смотрит по сторонам, но рядом с нами никого нет. — Может, это радио? Я ничего не говорила. Честно.

— Нет сказала. — Настаиваю я. — Задумчиво так: «Оно приходит в полночь».

— Все чудесатее и чудесатее. — Произносит она, взволнованно приложив ладонь к сердцу.

— Но ты это сказала.

— Ну да.

— Серьезно!

— Ты так переводишь тему? А ну, рассказывай, что вы еще творили с блондинчиком? — Требует подруга.

— Да ничего мы не творили! — Смеюсь я. — Он довез меня до дома, пожелал спокойной ночи и высадил.

— И все?

— Все.

— Черт, а я уже такого нафантазировала себе!