Длинное белое одеяние, черные водопады волос, серое вытянутое лицо и огромные, как резкие круговые росчерки угольного карандаша, впадины глаз. Оно тянет ко мне руки и что-то кричит, и его голос как стрекот тысяч насекомых, зловещ и неприятен. Я в ужасе отшатываюсь и вдруг оказываюсь на поляне.

Передо мной стоит олень. Белый олень с красными лентами на могучих рогах. Я моргаю, и олень исчезает. А на том месте, где он стоял, лежат его кости. Среди них замечаю и ленту — теперь она грязная, почти черная, испачканная землей и изодранная ветром.

А потом я поворачиваюсь и вижу Бьорна Хельвина: он стоит за моей спиной с копьем в руке. Секунда, и он замахивается, чтобы нанести мне удар.

Я просыпаюсь в холодном поту. Мои руки лихорадочно скользят по груди — ищут отверстие от удара копьем, но так и не находят. Я с облегчением выдыхаю, сажусь и обхватываю ладонями голову.

Кап.

Кап!

Несколько густых капель крови спрыгивают с моей губы на ночную рубашку и расплываются алыми пятнами.

— Черт…

Ненавижу этот момент.

Чем реальнее кажется сон, тем сильнее реакция на него моего организма.

Я прикладываю тыльную сторону ладони к носу и пытаюсь отдышаться. Что это за создание, которое преследует нас с Сарой по ночам? И как мои сны связаны с Бьорном? Может, он тоже видит это чудище?

Необходимо скорее все выяснить.

Но в школе мне так и не удается встретить Хельвина.

— Эй, Лотта, привет! — Окликаю я возле столовой любительницу разноцветных заколок.

— Привет, Нея, — она отстает от компании других девчонок и ждет, когда я к ней подойду.

— Слушай, ты не видела Бьорна? — Спрашиваю я, приблизившись.

Говорю тише — мне не хочется, чтобы кто-то знал, что я им интересуюсь.

— Хельвина? — Громко уточняет девица.

Черт бы ее побрал!

— Да. — Я отвожу ее в сторонку. — Мне нужно его увидеть.

— Думаю, сегодня он в церкви. — Задумчиво тянет Лотта. — Да, точно. Сегодня в обед пастор Хельвин отпевает Кристину Меллер. Наверняка, там соберутся все, кто ее знал.

— Вот как. А ты пойдешь?

— Не знаю. — Морщится девушка. — Мы не слишком близко общались. К тому же, во-первых, — она загибает один палец, — я ненавижу похороны. А во-вторых, — загибает второй, — из-за того, что с ней случилось, директор Экман отменила школьный бал. Это катастрофа!

Лотта всплескивает руками, и мне приходится кивать.

Действительно, человек умер — отчего бы не повеселиться?

— Но ты не переживай. — Бесцеремонно встряхивает меня за плечи девушка. — Улле сегодня собирает всех у себя дома!

— Зачем?

— На вечеринку! — Ее глаза загораются. — Круто, правда? Тусануть у самого Ульрика Олофссона — это ж просто мероприятие года!

— А кто придет?

Лотта пожимает плечами.

— Да все старшеклассники! — Она оборачивается к настенному зеркалу и поправляет прическу. — Улле крикнул об этом на всю столовую, думаешь, хоть кто-то пропустит теперь его вечеринку?

— А Бьорн будет? — Стараясь сохранять самообладание, интересуюсь я.

— Он жутко взбесился, что Ульрик позвал к себе всех. — Шепчет Лотта, наклоняясь к моему уху. — Думаю, это смерть Стины на него так подействовала. Днем отпевать ее тело, а вечером танцевать до упаду — ну, ты меня понимаешь? Семья Хельвинов достаточно старомодна, к тому же, его дядя — пастор. Предрассудки! — Взмахнув рукой, подытоживает она.

— Да уж. — Поддерживаю я.

И прочищаю горло.

— Так что у тебя там к Бьорну?

— Так, одно небольшое дело. — Увиливаю я.

— Только не говори, что ты запала на парня Лены Сандберг! — Ее глаза расширяются.

— Не-е-е-т! — Морщусь я.

— Вот и правильно. — Радостно кивает Лотта. — У этого Хельвина вздорный характер. К тому же, Лена… — Она кашляет. — Ну, ты знаешь. Своего она никогда не уступит.

— Мне просто нужно переговорить с ним. — Объясняю я. — Это личное. В смысле, не то личное, о чем ты подумала… а другое.

— Разумеется. — Подыгрывает мне девушка. — Так ты придешь?

— Да, мне только нужен адрес.

— Конечно. — Она достает из сумочки телефон. — Скажи свой номер, скину.

Я диктую, она сохраняет мой контакт себе, а через пару мгновений мне приходит сообщение с адресом.

— На самом деле, вечеринка это еще круче, чем бал. — Мечтательно говорит Лотта, обходит меня и удаляется. — До вечера!

— Ага. — Отзываюсь я.

Тень и свет. Дар и проклятье. Похороны и вечеринка.

Этот Реннвинд — как сумасшедший дом, честное слово.

— О, Сара! — Размахиваю руками, заметив подругу.

— Здоро́во, ну, как ты? — Приветствует она меня.

Мы обнимаемся и спешим отойти к колонне.