Жаль, не записала ее номер телефона. Мне очень хочется спросить у нее о многом. В том числе и о том, знала ли она погибшую девушку, и что все-таки сообщила матери Сары взятая с могилы земля.

Но главное даже не это, а то, что почему-то юная цыганка кажется мне самым надежным человеком в этом городе. Именно с ней мне хочется поделиться своими мыслями по поводу Бьорна и его странных трансформаций.

Проходя мимо кладбища, я останавливаюсь у ограды, обвитой плющом. Вижу, как в церковь, стены которой поросли желтоватым мхом, входит светловолосый мужчина с короткой, ухоженной бородой. Он — богослужитель: я догадываюсь об этом, заметив на его шее воротник-колоратку. Неужели, это сам пастор Хельвин? Тот, что брат начальника полиции?

Мужчина скрывается в здании, а я так и продолжаю какое-то время стоять у кованых ворот, рассматривая витражи в сером здании храма.

И только вдруг жалобно завывший ветер заставляет меня, наконец, опомниться и отойти от ограды — звук стоит такой, будто кто-то стонет, моля о пощаде. Откуда этот звук? Я верчу головой по сторонам, но так и не могу понять, откуда он исходит. Словно отовсюду сразу или даже из-под земли.

Понять это мне так и не суждено: ветер, очень похожий на душераздирающий крик, быстро стихает, и я уже спешу уйти подальше от этого мрачного места.

Войдя в дом, я застаю тетю смотрящей телевизор.

— Что там?

Ингрид вздрагивает и оборачивается.

— А, это ты… — Тяжело выдыхает она. — И указывает на экран. — В лесу нашли девочку, это ужасно.

— Найдено тело пропавшей Кристины Меллер… — одними губами читаю я в бегущей по экрану строке.

— Похоже, что постарался дикий зверь. — Печально сообщает корреспондент. — Пресс-служба полиции заявила, что тело сильно обезображено, другой информации пока нет.

И далее камера захватывает силуэты правоохранителей, торопящихся к месту преступления. Одного из них я уже однажды видела в школе — это отец Бьорна.

— Начальник Хельвин, позвольте! — Пробивается к нему корреспондент.

— Никаких комментариев! — Резко отрезает служитель закона и скрывается за натянутой вдоль деревьев желтой лентой.

— Ну что ж, будем держать вас в курсе новостей. — Вздыхает журналист, пожимая плечами, и вдруг ее лицо вытягивается. — О… Снимай-снимай. Похоже, на место прибыли родители пропавшей девочки.

Видеть их несчастные лица — выше моих сил.

И я поднимаюсь к себе.

В эту ночь мне снова снится красная шкатулка, странное закругленное поверху окно, через которое виден пик Черной горы, и лицо Сары, которая больше не танцует — ей не до этого, девушка громко кричит. В ее глазах дичайший ужас — такой, будто бы она увидала собственную смерть.

Отсутствие Сары на уроках заставляет меня начать волноваться. Даже когда у нас нет общих занятий, ее хрупкая фигурка хоть пару раз за день, да мелькает в толпе учеников, но только не сегодня. Я рыщу глазами с утра на крыльце, потом в холле, под высокими сводами, затем на переменах, но мне так и не удается повстречать ее.

Этот факт заставляет обратиться к нескольким одноклассницам для сверки общего расписания, и тут мне везет: одна из них припоминает, что в этот день недели всегда встречается с цыганкой на обществознании — оно идет у нас последним уроком. Остается только дождаться.

Весь день гимназия обсуждает смерть Стины: к обеду история обрастает таким количеством подробностей, что я перестаю прислушиваться к разговорам и сплетням. Одни ученики утверждают, что девушку изнасиловали и убили сектанты, другие — что ее растерзала стая волков, которых уже отловили, доставили в полицейский участок и усыпили. Но безумнее всего звучит версия о том, что Меллер стала жертвой некоего кровавого ритуала, который сама же и инициировала, дабы обрести бессмертие.

Я уже ничему не удивляюсь.

Похоже, жители Реннвинда обожают рассказывать страшилки, верить в них и дрожать потом от страха.

С трудом дождавшись нужного времени, я вхожу в аудиторию, в которой состоится занятие по обществознанию. И мой взгляд тут же натыкается на Хельвина.

Я вижу его впервые после нашего разговора в библиотеке, и мое сердце тут же подпрыгивает. Парень сидит на краю парты ко мне спиной, рядом с ним Лена — заправляет ему за ухо выбившуюся прядь.

Как романтично.

Заметив меня, девушка не спешит здороваться. Она расправляет плечи и подается вперед, чтобы пометить территорию: целует Бьорна в шею, рискуя нарваться на замечание вошедшего в кабинет следом за мной преподавателя.

— Привет. — Говорю я, проходя мимо них.

— Ах, Нея… — Теперь ей приходится меня заметить. — Привет! Как дела?

— Отлично.

Хельвин что-то бурчит себе под нос, выпрямляясь. Очевидно, тоже приветствует, но слишком уж как-то сдержанно.

Я прохожу дальше и занимаю место на последнем ряду.