— Да. — Хельвин снова наводит луч на шею трупа. На нескольких шейных позвонках все еще держится кусок пыльной веревки. — Думаю, этот тип повесился. Драуг всегда носит метку: по ней можно понять, как он умер. С утопленников капает вода, в телах застреленных кровоточат отверстия от пуль, и так далее.

— И откуда такие познания?

— Мне отец рассказывал.

— Значит, нам нужно идти к кладбищу? — Уточняю я. — А выдержит ли Сара?

— Я в поря-я-ядке. — Отзывается подруга.

— Ты соображаешь, вообще, где мы? — Растерянно крутится Ульрик. — Куда идти-то?

— Думаю, туда. — Уверенно говорит Бьорн, указывая направление: в темную чащу. — Оттуда вызовем скорую и отправим Сару в больницу.

— Да в порядке я! — Ворчит цыганка.

Но по ее стиснутым челюстям и бледному лицу этого не скажешь.

— Хорошо, пошли. — Уступаю я.

И мы вслед за Хельвином движемся во тьму.

— Кстати, откуда так воняет? — Интересуется Ульрик, когда мы отходим от места схватки метров на сто. — Трупак вроде остался там, на поляне.

— Это от меня, — бросает через плечо Бьорн. — Прости, не успел помыться после того, как искупался в останках полуразложившегося трупа.

— Фу, гадость. — Стонет Сара. — Могу я отказаться от того, чтобы вы несли меня по очереди?

— Если Ульрик справится. — Хмыкает Хельвин.

— У тебя есть сомнения? — Пыхтит Улле. — Да я сильнее всех в нашей команде!

Где-то над нашими головами гремит гром, и с ветки срывается, ударяя воздух крыльями, птица.

— Никаких сомнений. — Покашливает Хельвин.

— Скорей бы дождь, тебе нужно сполоснуться.

— А тебе заткнуться.

— Кстати, судя по стадии разложения, этот наш трупчик не такой уж древний, да? — Задумывается Ульрик.

— Точно не более года. — Пожимает плечами Бьорн. — А то и вдвое меньше.

— М-м-м, — тянет Улле мечтательно, — свежачок!

Когда состояние шока отходит, я начинаю ощущать холод. Ледяное дыхание леса пробирает до костей, и мне приходится сжимать челюсти, чтобы не стучать зубами.

Деревья вокруг стоят стеной, и мне все явственнее кажется, что мы заблудились, но Бьорн продолжает уверенно вести нас за собой через темные дебри. Мы все еще надеемся, что ориентирование — его конек, и, возможно, нам не придется сгинуть тут, в лесной чаще, став пищей для волков или москитов.

Не зря же дхампири с детства обучают своих наследников тому, что может пригодиться им в охоте и выживании?

— Устал? — Хельвин оборачивается к Улле.

— Не-а. — Отвечает парень.

Его голос звучит сдавленно и глухо: он устал.

— Давайте передохнем секундочку, — просит Сара, — я устала от тряски, и боль в ноге становится невыносимой.

— Сколько еще до кладбища? — Спрашиваю я.

— Почти дошли, — Бьорн останавливается, — но короткая передышка им с Сарой не помешает. — Указывает Ульрику на подушку из травы под деревом. — Давай, посади ее сюда.

— Но я еще могу идти. — Хрипит Улле.

— Всего минута. — Заверяет Хельвин. — Просто отдышимся.

По Бьорну не скажешь, что он устал, но эту остановку он делает из-за Ульрика. Когда тот, наконец, усаживает Сару на траву, ему не удается скрыть дрожь в своих руках. Долгий путь по увитой корнями деревьев темной и извилистой дороге — непростое испытание для того, кто несет на руках человека.

— Все хорошо? — Наклоняюсь к подруге.

Спутанные волосы облепили ее бледное лицо — это единственное, что я вижу в темноте. Она тяжело дышит, наклонившись спиной на высокий ствол.

— Все прекрасно, не переживай за меня. — Подруга утирает лицо ладонью.

Я выпрямляюсь. Над верхушками деревьев вдруг взрывается раскат грома. Улле застывает, глядя на черное небо. Когда оно вспыхивает от удара молнии, я успеваю заметить, что его голый торс весь перемазан кровью. Небосвод снова сотрясает громыхание. Похоже, природа взбунтовалась.

— Минута. Всего минута. — Бормочет Сара.

Похоже, ей не очень хорошо. Сколько бы подруга не храбрилась, но ее лучше не тащить с собой на поиски могилы, а сразу отправить на скорой в больницу.

— Ей нужно оказать помощь, — читает мои мысли Улле.

— А где Бьорн? — Я оглядываюсь.

Он стоит неподалеку, наклонившись плечом на одну из елей. Ветер колышет ветви деревьев и рвет его волосы. Иду к нему.

— Знаю. — Говорит парень, когда я подхожу. — Саре лучше к врачу.

— Она будет геройствовать до последнего.

В темноте проще всего отыскать его глаза: сейчас они слегка подсвечены золотом — это не выглядит пугающе, даже наоборот — завораживает. Мы стоим друг напротив друга, и я смотрю на него снизу вверх. Над головами гремит, а ветер треплет наши одежды. Или то, что от них осталось — это в случае с Бьорном.

— Ты дрожишь. — Говорит он хрипло.

И кладет мне ладонь на плечо. Она такая горячая, что я невольно сглатываю и ощущаю, как быстро тепло распространяется по моей коже.