Несусь наугад. Ветви хлещут по щекам, я пытаюсь закрываться от них руками. Бегу, бегу, бегу. Прислоняюсь к одному из шершавых стволов, чтобы отдышаться. Поднимаю взгляд вверх. Стальные тучи доедают огрызок желтой луны, а сосны тянут к ним верхушки, точно адепты, поклоняющиеся этой темной силе.

— Улле! Бьорн! — Кричу я из последних сил.

И прислушиваюсь к зловещей тишине. Холодный воздух обжигает горло, щекочет нос. Тихо.

И, наконец, где-то вдали хрустит ветка.

Я замираю, стараюсь не дышать. Но сердце бьет в грудь, точно молот.

— Сюда! — Это голос Ульрика.

Я с облегчением выдыхаю, отпускаю ствол сосны и бросаюсь на этот звук.

— Где мать Сары? — Спрашивает Ульрик, когда мы находим друг друга в полутьме.

Парень хватает меня за руку, его ладони липкие от пота. Он тяжело дышит.

— Осталась в трейлере, сказала, позовет Хельвинов на подмогу.

— Идем! — Он не дает мне отдышаться. — Бьорн побежал туда.

И мы набираем ход, продираясь сквозь кусты и стволы высоких сосен. Ульрик тащит меня за собой, забывая, что я в юбке, и по моим голым ногам хлещут колкие ветви.

— Он видит ее? Видит призрак Эллы? — Задыхаясь, интересуюсь я. — Она показывает ему дорогу?

— Наверное! Я видел только, как сверкают его пятки. Ах, да, и еще глаза. Что бы там не видел парень с фарами вместо глаз, я склонен ему верить!

Непроглядное черное небо почти доело луну. Мы пробиваемся в чащу почти на ощупь, вокруг кисло пахло землей и тиной, сластит гнилью.

— Кажется, мы на болоте. — Стону я, ощущая, как влажно хлюпает под подошвами ботинок.

— Бьорн! — Взвывает Улле. — Эй, дружище!

— Заблудились. — Говорю я, хватаясь рукой за ребра.

Где-то внутри больно покалывает.

— Бьорн! — Вопит Ульрик, оглядываясь по сторонам.

Его голос разносится эхом. Вместо ответа слышится уханье совы.

— Я здесь! — Доносится откуда-то справа.

— Он здесь! — Выдыхаю я, сжимая ладонь Улле.

— Откуда шел его голос?

— Черт…

— Бьо-о-орн! — Вопим мы наперебой.

— Сюда! — Слышится вдалеке.

— Туда! — Указываем мы одновременно в разные стороны.

— Нет, — опускает мою руку парень, — нам сюда.

И тянет за собой в черноту и сырость чащи.

— Я тут! — Наконец-то, раздается невдалеке.

— Это он… — Радостно вздыхаю я.

Надо признаться, меня уже успело охватить отчаяние.

— Ты здесь, боже… — Сама не понимаю, как влетаю в его объятия.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Окунаюсь в его запах, и словно оказываюсь дома — на секунду это ощущение побеждает мой страх.

— Нея. — Парень прижимает меня к груди, но не теряет бдительности. Нервно оглядывается по сторонам, не забывая, где мы находимся, и зачем сюда пришли. — Вы тут. Так, хорошо. А где цыганка?

— Осталась в трейлере, сказала, позвонит твоему отцу. — Я отстраняюсь. — А Элла? — Это глупо, но я тоже оглядываюсь по сторонам. — Где она? Ты ее видишь?

— Где призрак? — Напоминает о своем присутствии Улле.

Парень оперся рукой о дерево, чтобы отдышаться.

— Она исчезла. — С досадой сообщает Бьорн и всплескивает руками. — Просто растворилась в воздухе.

— Завела в чащу и смылась? — Уточняет Ульрик. — Мы в западне?

Бьорн кладет руки на лоб.

— Дай подумать… Черт… черт! — Он оглядывается по сторонам, его глаза вспыхивают ярким светом, будто зажигаются два огонька. — Куда ты подевалась, твою же… Аргх-х!

Его руки падают вниз.

Это тупик.

— Подождите. — Говорю я. — Подождите. — Делаю круг по своей оси. Тени деревьев сливаются в густую темно-серую муть. — Она не просто так нас сюда привела. Оно здесь. И Сара тоже… Сара!

— Сара! Сара-а-а! — Начинают кричать парни.

А когда мы замолкаем, чтобы прислушаться к бродящему меж деревьев ветру, где-то вдалеке раздается треск ломающихся веток.

— Что это? — Нахмуриваюсь я.

Земля содрогается. Это чьи-то тяжелые шаги.

— Это оно. — Бьорн машинально ухватывает меня за талию и зашвыривает себе за спину.

Я замираю, слыша, как растет его пульс, как учащается сердцебиение. Парень напряженно вглядывается во тьму.

— Ох, и не нравится мне это… — Только успевает произнести Ульрик, как вдруг где-то вдали раздается истошный женский крик.

— Сара! — Срываемся мы с места и бежим туда.

Хельвин сразу отрывается от нас двоих. Я едва успеваю заметить, как широки его шаги, когда его фигура взрезает черноту леса и скрывается между стволами.

— Сара-а-а! — Кричу я так, будто этот крик может кого-то спасти.

Но прелая темнота кажется бесконечной, а крики все усиливаются.

— Нет! Не-е-ет! — Можно различить в треске ломающихся ветвей.

Это она. Ее голос все ближе.