Я снова не успеваю ничего понять и даже разглядеть эмоции на его лице, как Макколэй наклоняется и вторгается в мой рот, раскрывая губы языком насильно, требуя, овладевая. Кусает, когда сопротивляюсь, и рычит так озлобленно, что этот звук отдается в моем горле и вибрирует на губах, лишая желания бороться… Его язык во мне, и переплетаясь с моим, он дразнит, посасывает и покусывает мой, сминает губы своими, набрасываясь на меня с жадностью оголодавшего зверя, и лишь через несколько секунд превращает горячий поцелуй в более мягкий и сдержанный, позволяя мне, наконец, дышать, хныкать и постанывать в его рот. Этот поцелуй выбивает меня из прежнего не ресурсного состояния, пускает в глаза пыль и позволяет отойти от шока и ужаса, под воздействием которого находилась, после «пробуждения».
– Какие громкие слова, малыш, – выдыхает в мой рот, ловя прерывистое дыхание. Я слышу какое оно тяжелое у нас обоих, как и воздух, переполненный искрами притяжения между нами. Поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Тону, пропадаю в зеленой галактике, очерченной черной каймой, попадая в плен его чар, силы и мужского умопомрачительного обаяния. Бог явно переборщил с тестостероном, когда «создавал» этого мужчину, но мне грех жаловаться, ведь я невольно таю от каждого его движения, пышущего агрессивным спокойствием, срони львиному.
С ума сойти можно, я пережила тяжелый вечер, ненормальную ночь, но стоило Маку только появиться, а я уже плыву во все стороны. Так нельзя, это неправильно…
Глава 5
Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лед, одна была нежной, другая – жестокой, одна – трепетной, другая – твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.
Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»Макколэй
Она еще не знает, где мы находимся.
Хотя, когда дело касается виртуалки, разницы нет – погружение полностью имитирует жизнь, и ощущения здесь могут быть обманчиво ярче и безумнее, чем в реальности. Именно благодаря запредельным эмоциям, которые можно пережить только в игре, симуляция стала наркотиком двадцать первого века. Своеобразным миражом, перед которым невозможно устоять, и не скрыться в его эпицентре, сбежав из выжженной солнцем пустыни реального мира, где каждый день похож на предыдущий.
Все по-разному уходят от реальности, и подобное качество свойственно человеку с древних времен – алкоголь, наркотики, галлюциногенные грибы и трава… сейчас это виртуальная реальность, голограммы и игры. Способы достижения «иллюзорного кайфа» меняются, но суть всегда остается прежней: подобные «зависимости» ниспосланы обществу, как некие препятствия, которые очень трудно преодолеть.
И только перешагнув через них, можно познать награду – проживать каждое мгновение с открытым сердцем, выстраивать свою собственную виртуальную реальность уже здесь, в материальном мире одним усилием воли и силой духа. Но даже самый независимый от социальных сетей и игр человек, все равно прокручивает сотни разговоров, ситуаций, жизней и грез только у себя в голове, и заранее развернув внутри себя печальный сценарий, зачастую опускает руки и не действует, согласившись с навязанными с детства установками и убеждениями социума. Программы, программы, программы… программа везде, она во всем, что нас окружает.
Им нужны зависимые зомби, но никак не свободные личности. По крайней мере, последние должны быть в меньшинстве.
Все, что требуется – это дать тем, кто написал эти установки бой, навязать свою игру, но сейчас мне плевать даже на цифровой мир и колебания частот, и вибрирующие микрочастицы этого мира, которые сейчас я не вижу, не замечаю, и не хочу видеть, когда Кэндис находится со мной в непосредственной близости.
И даже я, будучи человеком с высоким уровнем осознанности, предпочел бы остаться здесь (в виртуальной реальности) навсегда: в мнимом открытом космосе, затерянном и уединенном оазисе, где держу в руках дрожащую и уязвимую Эни, которая только что вернулась с первого уровня Импровизации. Я хотел подключиться к ее предыдущему приключению, но, судя по всему, мое вторжение изменило ход ее симуляции, потому что внутри сценария что-то пошло не так, и вызвало сильнейшие неприятные ощущения. Сознание Кэндис поместило нас в более приятную картинку для обоих, защищаясь от ударной дозы негативных эмоций.
И теперь у нас своя игра, одна на двоих, которую мы можем сотворить вместе… но вести всегда буду я, Эни. И я выполню свое обещание так, что ты навсегда запомнишь одну простую истину…
Я покажу тебе, кому принадлежит каждый сантиметр твоей души и тела.
И я не думаю ни о Сакуре, ни об отце и его шарадах, ни о загадочном создателе робота убийцы, ни о своем предназначении, таблетках и чипе… я полностью блокирую любые «тяжелые» мыслительные процессы в голове, позволяя себе раствориться в коктейле опьяняющих эмоций и ощущений. Распяв мою хрупкую и напуганную девочку на полу, приковав к нему весом своего тела, позволяю ей в полной мере ощутить, что со мной Кэн находится в безопасности, не считая той, что может исходить от меня.