– Какая сестра, Кэндис? Неужели ты так ничего и не поняла? Вы все – наши игрушки. Посмотри сама, Кэндис. Посмотри на то, кем действительно является твоя драгоценная Элисон, – все происходит так быстро, я не успеваю отследить момент, когда Палач берет и одним хладнокровным движением распарывает живот Элисон. Я слышу ее крик, от которого стынут вены, слезы текут не рекой, а бескрайним океаном, в котором я бы сейчас предпочла утонуть, чтобы избежать лицезрения этого маскарада бесчеловечности и жестокости.

Нет… нет… нет… что он несет? Какие игрушки?

– Посмотри, Кэндис. Посмотри, она всего лишь робот, – хаотично качаю головой, продолжая прокусывать кожу ладони и опускаюсь на колени, наблюдая за тем, как Палач достает искрящиеся проводки прямо из живота Элисон… это бред, этого просто не может быть.

– Не трогайте ее. Пожалуйста, не надо… – подняв с пола нож, я поднимаюсь и дергаюсь в сторону Палача, но он толкает меня в грудь, и одним сильным ударом заставляет меня отлететь в сторону и вновь упасть на пол, ударившись спиной о холодный пол. Болезненный стон вырывается из пересохших губ, и я сворачиваюсь в позу беззащитного эмбриона, пытаясь подавить глухие рыдания.

Это все не со мной. Это не правда.

– Ты же боишься, Кэндис, правда? Потому что всегда знала, и чувствовала, что ты, как и твоя сестра – не более, чем марионетка в наших руках. Энергетическая батарейка, вырабатывающая страх, злобу и ненависть. Ваша жизнь – всего лишь театр, представление цирка уродов, в котором мы являемся сценаристами и режиссерами, – шипящий голос Палача отдается в висках ноющей болью, я не могу поверить в то, что он говорит, но не в силах не согласиться с тем, что меня всегда мучали мысли о том, что в нашем мире все предрешено, и даже самый свободный на этой планете Элит, на самом деле не имеет никакого выбора. И это пугает, действительно пугает, иначе какой в жизни смысл, если все мы всего лишь отрабатываем написанный сценарий? Идеальный и совершенный, где каждая фигурка на своем месте, и прежде, чем упасть за грань шахматной доски под названием «жизнь», она безупречно отыгрывает не свою партию.

В чем смысл этой борьбы за место под солнцем, и бесконечные попытки взлететь, когда изначально «рожден ползать»?

– Руфус… – обессилев, шепчу я, потому что понимаю, что мне не справиться с таким количеством сильных мужчин, и, если честно, не осталось ни внутреннего запала, ни физической мощи. Элисон продолжает истошно кричать и умолять о помощи, и я с ужасом смотрю то на то, как Палач переплетает между собой провода, что хладнокровно достал из ее живота. Я плачу вместе с ней, и для меня увиденное ничего не меняет. Даже если это глупый сон, и Элисон – не более, чем робот, она по-прежнему робот, который спасал мне жизнь и был моим единственным другом на протяжении долгих лет.

– Руфус, что вы здесь делаете… почему вы с ними? – я бросаю взгляд на приближающегося ко мне Руфуса, который держит в руках точно такой же нож, каким Палач только что распорол нутро Эли.

– Все еще думаешь, что ты особенная, да? – в ответ лишь усмехается Карлайл. – Особенная – не значит хорошо, Кэндис, – каждое слово Руфуса – удар хлыста по оголенным нервам. – Особенная – значит не такая, как все. Может, ненастоящая? – спрашивает отчим, прежде чем упасть на колени рядом со мной, обхватить подбородок твердой рукой, и заглянуть мне в глаза, опустошая и без того настрадавшуюся душу. – Больно не будет, – обещает опекун, и мое горло рвет от боли и визга, что вырывается в момент, когда Руфус протыкает ножом мой живот, и эта всепоглощающая агония от боли и неверия в происходящее – последнее, что я помню.

Резко открыв глаза, я отчаянно цепляюсь за очки виртуальной реальности, и пытаюсь снять их, что намертво приклеились к лицу. Первые секунды после пробуждения, сродни аду, сердце хаотично барабанит по грудной клетке, в ушах стоит жуткий звон, а голова норовит взорваться. Кажется, что очки, можно содрать с лица только вместе с кожей, но спустя долгие и мучительные мгновения, мне, наконец, удается от них избавиться. Каждый вдох дается с трудом, и я отчаянно вглядываюсь в расплывающиеся очертания окружающего мира, пытаясь понять, что только что со мной произошло. Ощущения действительно точно такие же, как после просмотра реалистичного кошмара. Но долгожданного облегчения, от «пробуждения», я почему-то не чувствую…

Слишком реальным было мое приключение. Постепенно вглядываясь в мерцающую тьму, я начинаю понимать, что вновь оказалась в зале с бассейном, где и находилась до погружения, в мать его, «преодоление страхов». Моя одежда неприятно прилипает к телу, пот непрерывным водопадом стекает по спине. Хочется смыть с себя все это дерьмо, в том числе и ощущения от пережитого и увиденного…

Все чего хочу сейчас – это оказаться, как можно дальше отсюда. Инстинктивно ощупываю живот, давясь глухими рыданиями, ощущая фантомную боль в солнечном сплетении, и не могу поверить, что со мной все в порядке, что я не смертельно ранена. Ведь еще несколько секунд назад, я была уверена, что Руфус вспорол меня на живую…