Персефона сжимает пальцами мои бедра, и я перевожу взгляд с собравшихся на нее. Она чуть отпускает мой член, чтобы сказать:

– Будь со мной, Аид. Сегодня важны только мы.

Она права. Знаю, что права. Я закрываю глаза лишь на мгновение и открываю их. Единственная в этой комнате, кто имеет значение, стоит на коленях между моих ног и смотрит на меня таким горячим взглядом, что даже удивительно, как мы оба не вспыхнули. Она восхитительно растрепана, а то, что она позволила сделать это ради меня… какая-то упоительная нелепость.

– Я здесь. – Прокашливаюсь сквозь внезапно вставший в горле ком. – Я с тобой.

Она улыбается и снова берет член в рот, продолжая сводить меня с ума от удовольствия. Я не пытаюсь сдерживаться.

Только не сейчас, когда Персефона так сладко меня посасывает, превратив происходящее в момент только для нас двоих, а не представление для них. Я провожу большими пальцами по ее щекам, стирая слезы.

– Я вот-вот кончу. – Предупреждение и обещание. Она тотчас ускоряет темп, двигаясь так, будто по другую сторону этого оргазма ее ждет спасение.

Я кончаю. Вся комната сжимается до нас двоих, и удовольствие берет верх. Она все проглатывает и продолжает посасывать, пока мне не приходится оттолкнуть ее. Персефона облизывает губы и радостно улыбается.

– Я очень, очень люблю наблюдать, как ты теряешь контроль.

А я очень, очень люблю тебя.

Кое-как я держу слова в себе. Не могу сказать их ей, не привязав при этом к себе, не испортив все. Но… могу показать. Могу сделать ей ответный подарок за все, что она дала мне за минувшие несколько недель, соединившихся в этом действе. Эта женщина не заслуживает того, чтобы стоять на коленях. Она заслуживает, чтобы ей поклонялись. Заслуживает сидеть на троне как равная мне.

И я намерен вознести ее туда.

Застегиваю брюки.

– Встань.

Видимо, она ожидала, что снова окажется у меня на коленях, потому что у нее округляются глаза, когда я подталкиваю ее в кресло, в котором только что сидел сам. На трон. Она хмурит брови, но я не даю ей возможности задать мне вопрос. А просто встаю перед ней на колени.

Она смотрит на меня во все глаза.

– Аид, что ты делаешь?

Я могу лишь смотреть на нее. Платье струится по ее ногам и падает на пол, темный трон у нее за спиной и продуманный свет создают эффект ореола на светлых волосах. Даже учитывая, что ее макияж далеко не безупречен, невозможно отрицать силу, которую она источает каждой клеточкой своего существа. Раньше я думал, что она выглядит как королева, но чертовски ошибался.

Она треклятая богиня.

Я не в состоянии смотреть на другую часть комнаты, поэтому сосредотачиваю все свое внимание на мужчине, который стоит на коленях возле моих ног. Он хоть понимает, насколько это противоестественно? Да, он и раньше стоял передо мной на коленях, но тогда все было иначе. Наедине, только между нами. Неважно, как мы сейчас расположились, нет никаких сомнений в том, что он доминант до глубины души. Он никогда по-настоящему мне не подчинялся.

И не делает этого сейчас.

Но все выглядит именно так, и для собравшихся свидетелей больше ничего не имеет значения. Они наблюдают, как Аид из Тринадцати стоит на коленях у ног женщины, сидящей на троне. Я думала, мы помечали меня как ту, кто принадлежит ему и только ему, но происходящее не вписывается в этот план.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Воздаю должное.

Его слова не имеют смысла, но он не дает мне времени их обдумать. Хватает подол платья и ведет ладонями по моим ногам, прихватив с собой ткань. Обнажая мои голени, коленки и бедра, а потом, наконец, собирая платье над ними.

Сейчас все совсем не так, как в последний раз, когда мы были в этой комнате. Тогда я не думала о скромности, а сходила с ума от желания, и мне было наплевать, кто видел, чем мы занимались в тени, но из-за положения, в котором сейчас находится Аид, происходящее начинает казаться тайной.

Будто все это только для нас.

Он смотрит на меня так, словно видит впервые, словно я из нас двоих обладаю большей властью, а он воздает должное тому, кто выше него по статусу. Все это какая-то бессмыслица, но замешательство ни капли не ослабляет мое желание. Особенно когда Аид проводит пальцами по внутренней стороне моих бедер и призывает раздвинуть их перед ним.

Его внимание фокусируется на моей киске.

– Тебе нравится сосать мой член.

– Виновата. Но ты и так это уже знал. – Мы говорим тихо, едва громче шепота. Оттого этот момент становится еще более интимным, даже несмотря на прикованные к нам взгляды. – Аид… – Я не знаю, что сказать. Не знаю, что я должна сказать. – Что мы делаем?