Она пропускает мой вопрос мимо ушей.

– А эта малышка будет Сциллой.

Я моргаю.

– Эти имена просто… нечто.

– Правда ведь? – она отвечает озорной улыбкой. – Такими они и вырастут, я уверена.

В комнату врывается Джорджи и, взглянув на нас, упирает руки в бока.

– Почему вы все еще здесь?

– Придумываем щенкам клички, – непринужденно говорит Персефона. – Знакомьтесь с Цербером, Харибдой и Сциллой.

Джорджи кивает, словно это совершенно нормальные, предсказуемые имена.

– Хорошие, сильные клички для хороших, сильных собак. А теперь проваливайте отсюда и дайте мне с ними поиграть. – Едва увидев, как мы заходим в дом, она заявила, что щенки – внуки, которых у нее никогда не будет. Что-то мне подсказывает, что в будущем мне еще придется побороться с ней за возможность провести время со щенками, но мы что-нибудь придумаем.

Я протягиваю Персефоне руку, и она подает мне ладонь, грациозно и царственно, как королева, которой я ее только что назвал. Пока мы идем по коридорам к комнате в подвале, я позволяю себе представить, каково было бы, не будь мы ограничены во времени. Если бы она правила вместе со мной, как темная королева при короле нижнего города.

Я бы не позволил ей бесконечно оставаться в тени. Старался бы дать ей каждую крупицу света и счастья, что смог бы найти.

Но этому не суждено случиться.

Я смотрю вперед и останавливаюсь перед дверью.

– Ты знаешь, как все устроено. Если передумаешь или захочешь прекратить, скажи мне, и все закончится.

Она отвечает едва заметной улыбкой.

– Я знаю. – На миг становится взволнованной, но почти сразу же это прячет. – Я готова.

– Не страшно, если это не так.

Персефона открывает рот, будто передумывает.

– Я нервничаю сильнее, чем ожидала. В прошлый раз мы занимались сексом в тени, и, хотя, люди смотрели, ощущения были другими. Когда я думаю об этой фантазии, она кажется мне возбуждающей и реальной, но оттого, что все произойдет на самом деле, мне немного… страшно.

Я всматриваюсь в ее лицо. Не могу понять, то ли вижу приятное волнение, то ли она начинает жалеть, что попросила об этом.

– Ты не обязана это делать.

– Я знаю. – В ее голосе вновь слышится уверенность. – Знаю, что с тобой я не обязана делать то, что не хочу. – Персефона делает глубокий вдох и расправляет плечи. – Может быть, мы сможем действовать по обстоятельствам?

– Так и сделаем. – Сам не знаю, что сейчас чувствую. Я не против секса на публике. При правильных участниках и понятных ожиданиях он может быть чертовски жарким. Когда Персефона наконец-то призналась, что хочет именно этого, я был возбужден не меньше нее.

Но в ту ночь я не испытывал таких острых чувств. Я знал, что она была мне небезразлична, но вот любовь? Я не испытывал ее на протяжении тридцати трех лет, а потому почти убедил себя, что вообще на нее не способен. Судя по всему, эта женщина сделала меня лжецом.

Мы идем дальше и, войдя в двери, оказываемся в комнате. Я разослал приглашения только утром, но помещение переполнено. Возможно, они пришли поразвлечься, но на самом деле заявились посмотреть еще одно представление со мной и любимицей светского общества, которую я украл у Зевса из-под носа. Однако, будь это правдой, тогда я смог бы оставить ее здесь.

Я беру ее за руку, и мы начинаем пробираться через комнату. Единственный путь к трону ведет нас через ряды кресел и диванов. Так специально было задумано, чтобы все могли смотреть на меня, как на тигра в зоопарке. Находились достаточно близко, чтобы прикоснуться, но они знают, что не стоит даже пытаться. Пока мы идем через комнату, я замечаю несколько знакомых лиц. Эрос снова здесь, сидит, опустив одну руку мужчине, а вторую женщине на плечо. Одаривает меня высокомерной улыбкой, когда мы проходим мимо. Похоже, в кои-то веки никто не начал вечеринку без нас. Все ждут начала шоу.

С каждым шагом поступь Персефоны становится все более неестественной. Оглянувшись, я вижу, что взгляд ее карих глаз стал безжизненным, хотя лучезарная улыбка не сходит с лица. Опять маска. Черт.

Мой трон, как всегда, пуст. Опустившись на него, я усаживаю Персефону на колени. Она так напряжена, что дрожит, и это лишь подтверждает мои подозрения. Я подтягиваю ее ноги выше и перекидываю через свои, укрывая ее собственным телом, насколько это возможно.

– Сделай медленный вдох, Персефона.

– Пытаюсь. – Ее голос звучит так, будто она захлебывается. Не от желания. Не от предвкушения. А от страха.

Взяв за подбородок, я приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела мне в глаза.

– Я передумал.

– Что?

Нужно осторожно все обыграть. Она не поблагодарит меня за то, что командую ей, но я все равно не позволю ей продолжать из принципа. Будут и другие ночи, другие возможности. Я не собираюсь делать то, что может ей навредить. Смотрю на нее долгим взглядом.

– Я сегодня не в настроении трахать твою красивую киску на сцене.