Я вытаскиваю пистолет из кобуры. При слабом щелчке Лиско поднимает взгляд, с его губ капает густая красная жидкость.

- Пистолет, - отмечает он с отвращением. - Как лишено воображения. Знаешь, почему я веду все дела в Kyiv Kitchen, Каррера?

Это утверждение, а не вопрос, поэтому я не предлагаю ответа.

- Это хорошее место для разделки мяса. Ледяная улыбка появляется на его лице, и позади нас раздается взрыв бешеного движения.

Мы с Грейсоном одновременно вытаскиваем пистолеты, целясь ему в голову. Секундой позже на нас налетают сзади, заставляя их кувыркаться по столу, когда два мясницких ножа прижимаются к нашим горлам.

- Чего ты ждешь, pendejo? Я рычу, ненависть кипит в моих венах. - Сделай это!

Вздохнув, украинец роняет ложку, садистская улыбка опускается. - Я ненавижу холодный борщ. Он поднимает взгляд, выражение его лица становится жестче. - Вы больше не забавляете меня, сеньор Каррера. К счастью, в Нью-Джерси меня ждут более увлекательные развлечения.

Еще один предупреждающий скрежет.

Талия.

Клыки вонзаются глубже.

Лола.

Рядом со мной закипает холодная, жесткая ярость. - У тебя никогда не было намерения заниматься бизнесом.

- Неправда, Грейсон, - возражает Лиско, снова грозя этим чертовым пальцем. - У нас действительно есть дело. Просто оно не к тебе. Лоренцо скучал по своим своенравным ягнятам.

Черт.

Мы оба сопротивляемся, и это усилие приносит нам лишь острый укус лезвия и струйку теплой красной жидкости, стекающую по нашим шеям.

- Не самый умный ход - оставлять других наблюдать за твоими слабостями, - размышляет он.

Мне нужен этот гребаный пистолет.

- Ты знал, что овцы предсказуемы? Он делает паузу, как будто я собираюсь отвечать на вопросы, приставив гребаный мясницкий нож к своей яремной вене. - У них сильный инстинкт опасности. Тот, который заставляет их объединяться для защиты. Это игра в ... Взглянув на потолок, он щелкает пальцами. - Как это называют американцы ...? Ах да, Следуйте за Лидером. Одна овца двинется, другая последует за ней. Вот почему так много убивают. Встроенный инстинкт сильнее приобретенной интуиции. Грустно.

- Ты сукин сын! Рычит Грейсон.

Я пытаюсь заговорить, но разделения на человека и чудовище больше нет. Образы Талии и Лолы заставили части Джекила и Хайда во мне с полной силой врезаться друг в друга.

Мы превратили их в блестящую мишень. Пока мы размахивали своими членами, Заккария наблюдал за нами. Он ждал своего момента, чтобы нанести удар. И снова он использует Legado в качестве ловушки для Талии и Лолы в новом кошмаре.

- Я буду убивать тебя медленно, Лиско, - мрачно говорю я, выдерживая его самодовольный взгляд. В моих венах так много адреналина, что я едва чувствую второй удар ножа у своего горла. - Я разрежу тебя на куски и отправлю на съедение твоей собственной матери.

Украинец улыбается, вид его зубов цвета свеклы разжигает меня. - Ты знал, что выживание овец зависит от зрения, Каррера? Вот почему они избегают теней и темноты. Как ты думаешь, что происходит с маленькими поврежденными ягнятами, когда гаснет свет?

Именно этот образ перевешивает чашу весов, заставляя осколки самообладания, которые я оставил, рассыпаться по полу. Когда я делаю выпад, это делается не для того, чтобы спасти свою жизнь, а для того, чтобы отомстить за них.

Слепящая ненависть опаляет мой взор, когда я тянусь к миске с борщом, стоящей передо мной, и швыряю ее через плечо в лицо украинскому солдату. Застигнутый врасплох, он отшатывается назад, давая мне достаточно размаха, чтобы перелететь через стол. Через несколько секунд пистолет у меня в руке, и я разворачиваюсь — звуки жарких ругательств Грейсона наполняют мои уши, когда я выпускаю две пули.

Один попал в охранника, удерживающего Грейсона.

Другой - в ублюдка, пытающегося обезглавить меня.

Когда оба охранника падают на пол, Грейсон хватается за плечо, выдавливая приглушенное проклятие, пока кровь течет между его пальцами. Прежде чем я успеваю оценить ущерб, Лиско бормочет что-то по-украински, затем неуклюже встает со стула, его рука тянется к пистолету.

Не сегодня, ублюдок.

Перепрыгнув через хлипкий карточный столик, я сталкиваюсь с ним, сила опрокидывает нас обоих на плиту, а мое дуло прижимается к его лбу. Знакомые крики и выстрелы сливаются в водоворот за стальными дверями, когда я смотрю в глаза мужчине, который увел меня от моей жены.

Внезапно монстр внутри меня жаждет большего, чем пули. Он хочет аморального правосудия.

- Раз уж тебе так нравятся семейные рецепты, позволь поделиться одним из моих, шиплю я. - Это любимое блюдо Карреры.