Это вытряхивает меня из паутины инерции. - Это почти столько же, сколько у отца Эдьера.

- Я был там, в Майами, когда он познакомился с твоей матерью.

Теперь мне действительно любопытно. - Каким он был тогда?

Наступает пауза.

- Дикарь.

Это некрасивое слово, которое не соответствует элегантности этой комнаты.

Беспокойство сковывает мой желудок, когда Рис меняет треки на другое произведение классической музыки, где отрывистые фортепианные ноты звучат как режущие ножи.

- В предательстве есть какая-то прелесть тебе не кажется? говорит он, заставляя меня поперхнуться своим напитком. - Она как идеальная киноактриса — женщина, о которой ты фантазируешь годами, — пока однажды ты не встречаешь ее на улице, и она оказывается еще чертовски красивее, чем ты когда-либо представлял.

- Рис...?

- Ты знал, что у нас общий день рождения?

Я качаю головой, глядя в ответ на мужчину, которого я знаю так же хорошо, как собственного отца, но чей взгляд начал скользить по моей груди каким угодно образом, но только не родительским.

Мое беспокойство разрастается в шипы.

- Я купил себе подарок. Он обошелся мне почти во все. Выключив стереосистему, он лезет в карман своих черных джинсов и достает маленькую малиновую коробочку. Внезапно тишина становится более удушающей, чем музыка. - Хочешь посмотреть?

Он ставит коробку рядом с моим коктейлем. В этом цвете есть что-то такое, что снова сажает меня на цепь в подвале и избивает до тех пор, пока я не начинаю молить о пощаде.

- Открой это.

— Я действительно не хочу...

- Я просил тебя - открыть это, - говорит он сквозь стиснутые зубы.

Его притворство рушится. Шипы множатся. Моя рука отдергивается от ножки бокала для коктейля, и водка Grey Goose и Куантро переливаются через край.

Дрожащими пальцами я открываю шкатулку и нахожу богато украшенный ключ, лежащий на черной бархатной подушечке, с выгравированной на ножке надписью.

La Societá Villefort.

Мгновение спустя я вскакиваю с барного стула, поскольку каждое воспоминание, которое я пыталась подавить за последний месяц, срывает с меня одежду и снова толкает ко входу в лабиринт.

- Какого черта, Рис?

Но неверие - это слабое чувство, когда мне говорят правду.

- Я доверяла тебе! Мы все доверяли тебе!

- Глупая девчонка, - усмехается он. - Никогда не доверяй навязчивой идее.

Навязчивая идея?

- Где Санти? Спрашиваю я шепотом.

Он наклоняет голову, глядя на меня, и это так напоминает Монро Спейдера, что я начинаю дрожать.

- Мертв.

- Я тебе не верю! воскликнула я.

- Или он скоро будет... Он бросает взгляд на часы над баром. - Полагаю, аллергическая реакция на украинское национальное блюдо.

Я снова отшатываюсь назад, отчаянно пытаясь найти опору, в то время как весь мой мир рушится. Все это время Рис сидит, взгромоздившись на свой барный стул, вытянув ноги, и бесстрастно наблюдает за моей реакцией.

Как же я раньше не замечала ледяных искорок в его глазах?

Как я раньше не замечала лжи в его обаянии?

- Эдьер? спрашиваю я хрипло.

- Тоже мертв. Он пожимает плечами. - Борщ может плохо сказаться на пищеварении.

У меня подкашиваются ноги, и я соскальзываю на землю. - Это была ловушка. Это всегда было ловушкой.… Все те разы ты нарочно позволял мне снимать защиту. Ты намеренно позволил мне попасть в руки Барди.

- Таков был план.

- Но почему? У меня такое чувство, будто я просматриваю калейдоскоп своей жизни, и все узоры меняются.

- Ты.

- Я? Кажется, я тоже не могу вдохнуть достаточно воздуха в легкие.

- Ты, - повторяет он, поднимаясь на ноги. - Дорогая Талия, ярость, которую я испытал, когда Спейдеру позволили овладеть тобой первым ... Он останавливается, чтобы процедить свое сожаление сквозь зубы, пока я пытаюсь отодвинуться от него все дальше и дальше. - Я наблюдал за тобой, как ты бежала, как ты падала, как ты убивала... На этот раз ты будешь управлять Il Labirintoм вместо меня.

Бросившись вперед, он хватает меня за запястье и оттаскивает от двери. Распахнув ее, он вышвыривает меня на главный игровой этаж.

Зал пуст. Это приводит в замешательство. Все посетители до единого исчезли, оставив карты и фишки разбросанными по столам, а стулья перевернутыми. Все, что осталось, - это груда мертвых sicario в центре комнаты.

Город-призрак превратился в казино-призрак.

Этого не может быть со мной.