- Она в безопасности? Я ловлю себя на том, что осмеливаюсь поверить ему. - Но записи...?

- Были сняты в ту ночь, когда я натравил на нее своих собак, - лаконично заканчивает он. - Я предложил Рису использовать их, чтобы сделать тебя более податливой к тому, что он хотел с тобой сделать. Запутанный разум способствует деградации гораздо более податливого тела. Не хочешь ли угадать, сколько денег я заработал на своем лабиринте? Охотиться на шлюх мафии гораздо прибыльнее, чем на крупную дичь .

- Ты ублюдок! - кричу я.

Я поворачиваюсь, чтобы убежать, и обнаруживаю, что смотрю в дуло пистолета, в то время как один из его людей блокирует мне выход.

Мгновение спустя Заккария хватает меня за волосы и швыряет навзничь на стол Санти. Сила удара настолько сильна, что я скольжу по поверхности и приземляюсь скомканной кучей на другой стороне. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, меня снова поднимают за волосы и дважды ударяют кулаком в лицо — огонь взрывается на моей левой щеке, а затем над левой глазницей.

- Личное, только что ставшее чрезвычайно личным, - холодно говорит он, едва переводя дыхание, когда в третий раз тянет меня за волосы. - И, клянусь Богом, я заставлю тебя страдать. Скажи моему пилоту, чтобы он запустил двигатели, - рявкает он своему человеку в дверях. - Мы поднимаемся прямо наверх.

Меня тащат по коридору, через вестибюль, мимо мертвого тела экономки Санти, обратно на лестничную клетку. Я слишком оцепенела, чтобы говорить. Мне слишком больно, чтобы сопротивляться.

- Ты готов к ночному полету, puttana? Нью-Джерси гораздо живописнее с неба в полночь.

—Мой муж...

- Мертв, сеньора… Эдьер Грейсон мертв… Частный самолет твоего отца взлетит на воздух через час, так что скоро твои родители и сестра будут мертвы... Каждое из его злобных заявлений сопровождается удовлетворенным шипением. - Я убедился, что на этот раз никто не придет тебя спасать.

Агония, которую я испытываю в этот момент, неописуема. Меня протаскивают через другую дверь, и затем жестокий холодный ночной воздух выбивает весь воздух из моих легких и прижимает мое красное платье к ноющему телу. Мы находимся на вершине Legado, на краю огромной вертолетной площадки, о существовании которой я даже не подозревала. В сотне футов от нас ждет черный вертолет с вращающимися лопастями и алым ключом, выбитым на боковой дверце.

Шум настолько оглушительный, что я не слышу свиста пуль, пока человек рядом с Заккарией не падает на землю. Я не слышу голоса человека, которого считал мертвым, пока он не выкрикивает слова, которые разносят ветер в клочья.

- Оставайся, блядь, там, где ты есть, Заккария! Отпусти ее, и я сделаю это быстрой смертью.

Меня с силой разворачивает. Безжалостная рука сжимает мою грудь, "Беретта АПКС" прижата к виску, но все, что я вижу, - это то, что весь мой мир снова собрался воедино.

Санти стоит в двадцати футах позади нас, обрамленный миллионом сияющих звезд. В его глазах жажда убийства, а пистолет направлен в нашу сторону. Я наблюдаю, как его взгляд опускается к моему лицу, и выражение его лица становится жестче.

- Что случилось с Лиско? Я слышу, как Заккария спрашивает.

- Он не мог справиться со своей гребаной едой, - рычит Санти. - Отпусти мою жену, Заккария. Последнее предупреждение.

Он смеется громким и злобным смехом, который неприятно отдается у меня за спиной. - Она поедет со мной, Каррера. Я строю новый лабиринт специально для нее. Я собираюсь заставлять ее бегать по нему каждый день, пока она не будет умолять меня позволить ей умереть .

- Смерть твоей матери!- рычит он, поудобнее сжимая пистолет.

- Пристрели его, Санти! - крикнул я. Я вырываюсь из рук Заккарии, но в таком положении это все равно что пытаться вырваться из смертельной хватки анаконды. - Не позволяй ему увести меня обратно в ад!

- Ты никуда не пойдешь, muñequita.

Любовь и сила в его голосе заставляют меня хотеть бороться за него еще сильнее.

Для нас.

- Помнишь снег? Я кричу, когда безумная идея просачивается сквозь мой страх. - Десять лет назад, Санти. Ты помнишь, что ты для меня сделал?

- Заткнись нахуй, puttana, - шипит Заккария, таща меня назад к вертолету, его пистолет все еще прижат к моей голове сбоку.

Мои глаза встречаются с глазами моего мужа. Умоляющие. Доверчивые. - Ты помнишь? - Повторяю я шепотом, и мой желудок сжимается, когда я вижу слабый кивок, означающий, что он наконец понимает.

На этот раз в наших головах идет безмолвный обратный отсчет.

Три

Два

Один