Все это не я. Другая дочь грозного хозяина Черногорска себя так вела.

– Доченька, – от тоскливого голоса мамы мне еще сильнее хочется покинуть город и любыми путями пересечь иностранную границу. – Я люблю тебя. И всегда буду любить независимо от твоих поступков. Но Дариус Бажаев не самый отвратительный вариант и поверь мне, лучше некоторых из тех, кого ты знаешь. Мне жаль, что ты вынуждена переступать через себя ради нашей семьи, но больше некому. Вилен слаб. А больше я родить не смогла.

– Мам…я все знаю. Но мне так плохо, так страшно.

На лопатки давит невидимый груз ответственности. Я сгибаюсь, стараюсь подавить тяжесть.

Мама обнимает меня и кладет голову мне на плечо.

– Всё будет хорошо. Дариус хоть и мерзавец по большей части, но справедлив и умен. И он крайне традиционен. Никто не упрекнет его в нарушении многолетних устоев.

Да уж…пять дней назад, под дубом, он практически набросился на меня. Я боюсь его до чертиков. Каждый волосок на моем теле встает дыбом, когда он появляется в радиусе десяти метров. А что будет в первую брачную ночь?

– Ты бы знала, с каким рвением его отец добивался вашего союза. С пеной у рта доказывал нам, что именно вы станете началом новой эры.

– Что?

Я выпрямляюсь. Корсет на широких бретельках душит меня. Запускаю палец за вырез и немного оттягиваю вперед.

– Семья Дариуса очень долго тебя добивалась, родная.

Вспоминаю о его трехлетнем ожидании и больше не могу сидеть.

– Мам, как давно вам известно, что я стану его женой? Дариус сказал, три года.

Ее голубые глаза мечутся из стороны в сторону.

– Мы с тобой уже опаздываем. Анжела ждет нас в свадебном салоне. Неприлично задерживаться дольше получаса.

– Мам!

Взмахиваю рукой и делаю только хуже себе. Корсет утягивает ребра до тупой боли. И резкое движение ее усиливает. Мое тело отторгает брак, а теперь одежда хуже оков. Я в тисках.

– С твоего рождения. Отцы заключили соглашение, едва я принесла тебя из роддома домой.

Выдох облегчения срывается с ее губ. Щеки розовеют, осанка выравнивается. Ей непросто было хранить секрет.

– Как же так…

– Ты же знаешь, не редкость, что семьи договариваются о браке задолго до совершеннолетия.

– Для чего был этот фарс с поездкой на юбилей Дариуса, если все уже давно решено? Зачем заключать липовые контракты? Я давно обещана ему в жены!

Собственный резкий голос пугает. Откидываю волосы и выхожу из комнаты. Широкие штанины белых летних брюк шуршат в такт шагам. Появившийся на лестнице папа хочет о чем–то спросить, но отступает, видя меня в гневе.

– Милая…

Мама торопится за мной и как я, оставляет папу со шлейфом недосказанности.

– Милена, постой!

Не торможу. Открываю входную дверь из цельного массива, спускаюсь по ступеням и сажусь в машину. В окно вижу раздосадованную маму. Она думала я сяду за руль сама и уеду прочь?

Я Флоринская. У меня нет права выбора. И уж если за меня все давным–давно решили, хотя бы с платьем определюсь сама.

– Поезжайте, пожалуйста.

Водитель посматривает на меня в зеркало заднего вида.

– Мой отец в курсе. И за нами, как видите, будет курсировать охрана. Все в порядке.

– Утром часть старой охрана сменилась на новую. Господин Бажаев прислал одного из своих солдат.

Еще один сюрприз. Я везучая. Собираю целый сундук неожиданностей.

– И еще вот это.

Мужчина с выбритой посередине бровью протягивает мне Айфон. Беру двумя пальцами.

– Ваш отец осведомлен.

Вздрагиваю от стука по стеклу. Водитель открывает окно. Папа склоняется и глядит на меня в упор.

– Как вижу, ты ознакомилась с чертовыми закидонами своего жениха? Учти, ты пока еще живешь в моем доме и носишь мою фамилию. Бажаев может хоть усраться по уши, но до подписи в розовой бумажке, ты не его собственность.

– Да, пап. Я все понимаю.

– Хорошо. – Выпрямляется и снова наклоняется. – И извинись перед матерью. Не хочу слушать ее нытье весь оставшийся день. И к тому же, она мечтала поехать с тобой за платьем с тех пор, как узнала пол на УЗИ.

Я почти закатываю глаза, когда вспоминаю, как сильно папа это ненавидит.

– Я обязательно извинюсь перед мамой.

– Сейчас. – Папа ударяет ладонью по крыше машины.

Дергаю за дверную ручку, вылезаю из салона под палящее солнце. Мама прикладывает шелковый платок к носу и искоса взирает на меня с обидой.

Иду к тростинке на крыльце, обнимаю ее и шепчу:

– Люблю тебя. Прости.

– Девочка моя.

Обхватывает меня обеими руками. Влажный платок задевает мое ухо чисто случайно.

– Ты поедешь со мной в салон или нет?

Ощущаю ее радостную улыбку.

– Конечно.

Через сорок минут мы с мамой рука об руку входим в царство блесток, страз, фатина и атласа. Анжела набрасывается на нас с порога, держа в руке бокал розового вина.

– Наконец–то!!!