Дариус удерживает меня за предплечье. Поверхностное касание длинных пальцев обжигает.

– Ты моя, Милена. Не вздумай глупить.

Холодная волна его голоса покрывает мелкими колючками мою воспаленную кожу.

– Да. Ваша.

Пересекаю кабинет на несгибаемых ногах и, открыв дверь, нарываюсь на печальный взгляд отца. Он же, глядит на Дариуса, готовый разодрать в клочья голыми руками.

– Наслаждайтесь праздником, пока можете. – Заключает Дариус и обходит нас с папой, оставив после себя флёр неприкрытой ненависти.

Ближе к одиннадцати вечера в особняке Дариуса собирается большинство членов лихтинского клана. Только солдаты на боевом посту.

Моему отцу некомфортно. Он выкуривает вторую сигару и пьет уже третий стакан виски. В промежутках совсем ничем не закусывает. Хотя от угощений столы ломятся, а официанты без передышки предлагают отведать морские деликатесы.

Главе черногорского клана не полагается напиваться. Но сегодня ему плевать на всё. Он вручил дочь заклятому врагу. Сам лично.

Его советник Дмитрий неподалеку и следит за моим отцом. Я немного выдыхаю. Но зря.

У длинного стола с закусками толпятся мои дальние родственницы по маминой линии. Ангелина и Анжела. Обе замужем, растят малышей с разницей в год. У Ангелины, кажется, девочка. А у Анжелы мальчик. Мы мало общаемся. За последний год перекинулись всего парой фраз.

Но сейчас мне дико необходимо расслабиться. Слова Дариуса не выходят из головы. У меня всего две недели до эпохального события. Лихтинские и черногорские кланы враждуют уже очень давно. Наш союз станет началом новой вехи в истории мафии.

Я положу начало переменам. От бурных мыслей тошнота к горлу подступает.

– О, Миленочка, не поверишь, но мы как раз говорили о тебе.

Анжела берет крошечное канапе из винограда и сыра, откусывает микроскопический кусочек.

– Правда? – удивленно приподнимаю брови, подходя к ним поближе.

– Да. Мы с Ангелиной считаем, что твой брак с Дариусом событие года. Будут все–все. Даже мать самого Бажова. Хотя ты знаешь, она давным-давно не покидают свой особняк в Прибрежном. Ну, по понятным причинам.

Темноволосая, слегка полноватая Анжела скромно улыбается.

– Потому что наши прапрадеды, восседая в тронах десятки лет так, и не смогли свести конфликт на нет?

Отец Дариуса скончался от тяжелой болезни около года назад. И теперь ему чихать на происходящее вокруг. Его старший сын занял положенное место, и принимает все решения.

Я, одно из них.

Моему отцу остается лишь принять данный факт. Он тоже скоро уйдет на покой и ему нужно перемирие. Как воздух. Как глоток живительной воды.

– Ну что ты, Милена, – Ангелина тоже темненькая. Но ее изумрудные глаза придают ей особой магии. – Дариус красивый мужчина. Многие из нас вынуждены жить с толстопузыми карликами и терпеть их потные ладошки на своем теле. Тебе несказанно повезло, что ты досталась Дариусу.

– Неужели, Ангелина? Разве ты счастлива в браке по расчету? Или ты Анжела? – оглядываю их обоих спутанным взглядом. – Вас хотя бы не дарили, как приз в конце марафона.

Замолкают. На их шеях проступают алые пятна. Внезапно, обе распахивают глаза и натягивают извинительные улыбки. Я же засматриваюсь на отца в компании советника Дмитрия и не замечаю изменения климата.

– Добрый вечер, дамы.

Дариус…каждый позвонок пронзают тонкие ледяные иголки.

– Потрясающий вечер. Примите наши искренние поздравления с юбилеем. – Тараторит Ангелина, а Анжела за раз проглатывает канапе. Остается лишь тонкая шпажка меж пальцев с розовым маникюром.

– Спасибо. Могу я потанцевать со своей невестой?

Они переглядываются, опешивают от его вопроса. Я неподвижна. Его появление леденит.

Дариус предлагает мне руку. Я принимаю его предложение. Снова. Отказ он принял бы за оскорбление.

В большом зале с черными колоннами по углам приятный полумрак. Теплый свет излучают настенные лампы в виде кубиков льда. Мы выходим в центр, и Дариус обнимает меня за талию. Ничего предосудительного и дикого. Границы не нарушены.

Два часа назад мой отец и Бажаев подписали соглашение. Советники его проверили и отдали юристам. Дело сделано. Я почти в собственности Дариуса.

Почти и всё же…Дариус не может проявлять ко мне желание на публике. Только после свадьбы.

– Я не видел твоей матери. – Говорит Дариус, склонившись к моему уху. Низкий голос впрыскивается в кровь снотворным.

– Она плохо себя чувствует.

– Отправлю ей корзину фруктов.

– Спасибо.

Опять молчание повисает. Музыка звучит, словно в удалении. Мелодию заглушает мое беспощадное сердцебиение и клацанье зубов.

– Ты дрожишь, Милена. Я причина твоего беспокойства?