– Папа…– вжимаю голову в плечи, прикрываю щеку ладошкой. Из глаз хлещут слезы боли и обиды. В его взгляде разочарование, вина, непонимание и раздирающая холодность. Моя маленькая хрупкая мама незаметна за его высокой плечистой фигурой. Она покладистый зверек и всегда на стороне папы. И весь его холод обрушивается на меня разом. На меня одну.

– Дариус ублюдочная сволочь, он ничем не поступается в достижении своих целей. Его аппетиты с каждым днем всё больше. Реки крови будут течь по нашим улицам, если ты продолжишь вести себя как дура.

– Он унизил меня…

Боюсь смотреть на папу, прячусь за саваном карамельных волос.

– Унизил? Он мужчина! Хочет получить то, что ему обещано в первоначальном виде! Испорченная девка ему не нужна! За ней он может отправиться в «Джульетту». Там шлюх хоть отбавляй.

Молчу. Затуманенный слезами взгляд направлен в пол. Папа подходит, касается моего плеча. Я вздрагиваю.

– Поднимись.

Отрицательно верчу головой, хлюпаю еле слышно.

– Черт возьми, Герда, разберись со своей дочерью!

Скрип дорогих папиных туфель режет слух. Сильнее сворачиваюсь в узелок и затаиваю дыхание.

Наступает нереальная тишина. Стрелки часов замирают.

– Доченька, – я отползаю от мамы, прибиваюсь к изножью кровати. – Мы одни. Папа и Марк ушли.

Вздохнув, прыгаю к маме в объятия. Она целует меня в макушку, поглаживает по спине, шепчет о любви. Я сгибаю колени, скукоживаюсь улиткой, слушаю ее ласковый шепот.

– Не злись на папу. Он тебя любит.

– Меня принимают за легкодоступную девушку. За самую последнюю дрянь, которая способна переспать с любым! А я даже не целовалась ни с кем. Не оставалась с мужчиной надолго. Почему так, мам? Почему?!

– Потому что твой жених так сильно желает тебя в жены, что порой его разум затмевают чувства. Мужчины слишком предсказуемы. В их жизни все должно идти по плану. Особенно в жизни мужчин–мафиози. Понимаешь? У них много забот помимо нас. Им хочется прийти домой после, – мама пережевывает слова о «тяжелых днях с руками по локоть в крови», – и почувствовать себя собой. Сбросить маски, расслабиться. И мы, женщины, даем им это.

– Быть женщиной в клане ужасно.

– Верно. Мы марионетки. Но такова судьба. Мальчики рождаются, чтобы идти по стопам отцов, девочки, чтобы…

– Согревать постель. – Заканчиваю я и, втягиваю аромат маминых восточных духов, присаживаюсь. Она глядит на меня с теплой улыбкой, заправляет прядку моих карамельных волос за ухо.

– Девочки – это слабость для мужчины. Поэтому мы всегда под охраной и в окружении людей. Сегодня Дариус понял, ты особенная девочка и с тобой надо по–особенному обращаться.

– Приставит ко мне сотню своих шакалов?

– Возможно. Но, скорее всего, после похода к гинекологу, он договорится с твоим отцом, чтобы ты не выезжала за пределы дома.

– Я не поеду в клинику. Мам?

Склоняю голову на бок. Слезинка, державшаяся во внешнем уголке глаза, сползает по виску и срывается.

– Сделай это ради себя, милая. Умоляю тебя.

Пробегаю пальцами по все еще ноющей от пощечины щеке и обреченно роняю руку на колени.

Следующим утром меня отвозят в семейную клинику. Доктор осматривает меня и распечатывает справку о моей нетронутой девственности. Я выхожу из кабинета и припечатываю ее к груди Марка. Именно его отец отправляет нянчится со мной.

Большего унижения я никогда не чувствовала. И пока шла по просторному коридору с изображением женской половой системы, рекламой презервативов и противозачаточных средств, думала: Дариус получит мое тело, но не душу и сердце.

Флэш-рояль!

На улице меня ожидает машина с включенным кондиционером. Сегодня чрезмерная духота. К вечеру грянет гром. Я уверена. Мельком взглянув на безоблачное небо, сажусь в салон и откидываюсь на кожаную спинку сиденья.

Телефон напоминает о себе тихой трелью. Снимаю блокировку с экрана и криво улыбаюсь.

« Доброе утро, Цветочница. Теперь я спокоен ».

Хочется написать гадость надоедливому Садовнику, но всеми силами сдерживаю себя. Не заслуживает моего внимания. Ни капли. Через четыре дня я навсегда окажусь в его власти, но сейчас…сейчас я ему никто.

– Пробки на пересечении Лермонтова и Бульвара Роз. Придется объезжать. Включить музыку?

Марк сидит на пассажирском сиденье, рядом с разговорчивым водителем по имени Аскольд.

– Разговаривай со мной. – Жесткий тон Марка махом срывает с Аскольда свойскую улыбку.

– Окей. – Тянет гласную Аскольд и заводит двигатель, поглядывает в боковое зеркало.

Через несколько минут салон заполняет песня Ирины Дубцовой. Красивая лирическая баллада о безответной любви. Как бы я хотела познать хоть какую-нибудь любовь. Пустить в сердце человека, который бы ценил меня, мои внутренние качества, а не просто видел модельную картинку.