Мое сердце–Титаник сталкивается с громадным айсбергом. Я тону в ледяной воде. От безвыходности расправляю руки в разные стороны, и жду, когда легкие взорвутся от давления.

– Я не слащавый принц, Милена. Все знают, каков я и чем занимаюсь.

– Да, мне известно. И если вы не заметили, то это вы подошли сейчас ко мне. Не я.

– Я не мог не подойти. – Подпирает ствол дуба крепким плечом, засовывает руку в карман брюк. – Ты моя и я за тебя в ответе.

В довесок ко всему, осторожно дотрагивается до моей руки, лежащей поверх ребристой коры. Его широкая ладонь с длинными пальцами прячет мою ладошку полностью.

– До свадьбы я все еще Флоринская. Если мой отец увидит как вы…

– Твой отец в стельку пьян. Спит на качели. Да и что бы он мне сделал?

Теплая мужская рука крепко прижимает мою к шершавой поверхности. Дуб будто бы постанывает. Под этой природной броней нежная душа.

– Прекратите, господин Бажаев.

– Прекратить что? – его большой палец зарывается между моих пальцев. Слишком интимно и сокровенно.

Я понимаю, что от слез не остается и следа. Мои щеки алеют и выпускают наружу мое огненное естество. Выдергиваю руку, сжимаю ее в кулак и ударяю им Дариуса. Конечно же, не больно. Мой удар для него комариный укус. Или легкий дискомфорт при икоте.

Мужчина ловит мое тонкое запястье и равнодушно прощупывает пульс. Секунда оборачивается вечностью.

– Отпустите, я закричу. – Осипшим голосом прошу я.

– Ты посмела ударить меня. Своего будущего мужа и главу двух кланов. Маленькая…Цветочница!

В его приглушенном тоне тотальная непоколебимость. Глаза блещут молниями. Зарождается гроза. Предчувствую ее всем телом и душой. Паника охватывает бесконтрольно.

– Пожалуйста…

Страдальчески хмурю лоб и брови.

– Как же я хочу ощутить вкус твоих губ, – обводит возбужденным взглядом мой рот. – Вкус твоего желания.

Простодушно надеюсь на чудо. На то, что кто–нибудь отыщет нас и вырвет меня из лап самонадеянного босса мафии.

Но никто не спешит на помощь. Если пальцы и ухо их не привлекли, то я-то с какой стати.

– Красивая, невинная, немного стыдливая. Моя.

Хмельной не от алкоголя взор Дариуса обрисовывает мое лицо, концентрируется в заплаканных глазах.

– Пожалуйста…– робкая попытка отделаться от Бажаева гаснет налету.

Он проводит по своим антрацитовым волосам всей пятерней. Шумно выдыхает. Скрывает очевидный телесный голод за тяжелым дыханием и грудью, которая равномерно вздымается и опускается.

Я ловлю внезапную свободу, перепрыгиваю через красные лодочки в траве, мчусь на оживленные голоса. Ангелина и Анжела охают, когда я врезаюсь в них, выскочив из–за угла дома.

– Тебя пчела ужалила? Или ты увидела гигантского жука?

Анжела жует огуречный рол с творожным сыром и креветкой. Она очень хорошенькая, но еда ее когда–нибудь погубит.

– Я хочу шампанского. И…

Верчу ошалелой от страха головой.

– Капрезе!

Наступает день, когда я должна выбрать свадебное платье. Никогда не задумывалась о том, какое именно хочу. Ни разу не фантазировала о самом важном событии в жизни. Не листала глянцевые журналы, не общалась с девушками семьи, уже вышедшими замуж.

Я лишь однажды поймала себя на мысли, что хочу быть похожей на маму. Их с папой свадебное фото просто волшебное. Они те счастливчики, которые женились по любви. И счастье читается на их лицах двадцатилетней давности.

– Ты готова, родная?

Мама заходит ко мне в комнату. Я сижу на роскошной кровати с балдахином из нежно–голубого тюля и задумчиво колупаю ногтями черный клатч.

– Милена, – блондинка с точеными скулами, ровным носиком и с родинкой над левым уголком рта присаживается рядышком. Чувствую ее непередаваемое тепло. – Я понимаю, этот брак не сулит ничего хорошего лично для тебя, но для двух кланов он…

– Почему Вилен не может встать на защиту нашей семьи?

– Ох. – Протяжный вдох о многом говорит.

Вилен послушный мальчик, знает несколько языков, занимается фехтованием и отлично играет в шахматы. Но он не приемник, не истинный король. В нем изобилует мягкость и смешная детская непосредственность. А глава мафиозного клана обязан вести за собой войско, принимать серьезные решения и контролировать себя во что бы то ни стало.

Наш божий одуванчик Вилен не гож для этой роли.

– Ох, мама? Вот тебе и ох. Я выйду замуж за монстра с тысячей шрамов и бездушным насосом вместо сердца.

Шлепаю руками по клатчу и со вздохом опускаю плечи. Моя короткая жизнь проносится перед глазами яркими моментами. Они вспыхивают и развеиваются. Будто и не было никогда.

И не я бегала по дому в свой одиннадцатый день рождения, навесив на себя все мамины украшения. Не я испортила новогодний ужин, высыпав в салат полбанки соли. Не мне папа подарил мейн куна, которого через месяц пришлось отдать из–за сильнейшей аллергии Вилена на шерсть.